– Капитанам «Пегасов» прикажите следовать к Спарку. Туда же направьте всех «Кондоров», у которых еще осталось горючее. Рано или поздно русские обнаружат нашу подлодку. Но, чтобы подобраться к плывущему под перископом «Атланту», им тоже придется подняться до двадцати метров. А на двадцатиметровой глубине наши вертолеты сразу обнаружат их подводный транспортировщик, а мои «тюлени» всадят в него свой гарпун! – объяснил Трентон свой план.
– Вы собираетесь использовать сверхсекретный ракетоносец в качестве приманки для русских «дьяволов»? – изумился Дженингс и неодобрительно покачал головой.
– Да, черт возьми! И не дай бог тебе или твоим морякам, Майкл, еще раз подвести меня, – грозно предупредил инспектор ЦРУ.
На этот раз Дженингс не решился возразить. Высказанная Трентоном в его адрес угроза прозвучала достаточно ясно. Да и изменить что-либо было не в его власти. Операцией по захвату российских морских диверсантов и их подводного аппарата руководил лично Трентон как представитель ЦРУ, отвечающий за секретность проекта «Атлант». Поэтому все отданные им приказы были немедленно исполнены…
В четырех милях к западу от эсминца «Роуэл» поверхность океана распорол выдвинутый перископ подводной лодки. Еще на метр выше поднялся штырь радиоантенны, обеспечивающей постоянную связь лодки с базой и кораблями боевого охранения. Перископ, словно нож, разрезал накатывающиеся на него морские волны, оставляя позади длинный пенный след. Вскоре он был замечен с борта трех противолодочных вертолетов, прибывших, по приказу Трентона, к всплывшему ракетоносцу. Несколькими минутами позже пенный бурун, остающийся позади поднятого над водой перископа, разглядел в бинокль с борта головного катера-перехватчика лейтенант Гасс – командир взвода боевых пловцов, накануне вечером прибывшего в Норфолк с военно-морской базы Литтл-Крик.
Лишь плывущий на пятидесятиметровой глубине легководолаз в обычном гражданском неопреновом гидрокостюме, в специальной водолазной маске с акваскопом вместо смотрового стекла и с комбинированным дыхательным аппаратом замкнутого цикла ИДА-100 за плечами не увидел оставляемого перископом пенного следа. Он вообще не видел ничего в обступившем его подводном мраке, кроме тускло светящего из-за разряженных аккумуляторов носового прожектора недавно покинутого им подводного транспортировщика.
Тьма подводного мира, где видимость зачастую ограничена несколькими метрами, обостряет восприятие и развивает интуицию. Поэтому все боевые пловцы очень внимательно относятся к своим ощущениям. Когда американский ракетоносец внезапно пошел вверх, капитан-лейтенант Ворохов сразу почувствовал опасность. Он не мог объяснить, откуда она исходит, но ясно ощутил ее близкое присутствие. Не последнюю роль в данном случае играла недавняя трагическая гибель Ильи Константиновича Рощина. Но в то же время Ворохов прекрасно понимал, что другого шанса подобраться к «Атланту» у его группы уже не будет. «Тритон» практически выработал свой запас хода, а с помощью одних только индивидуальных буксировщиков невозможно отыскать подводную лодку в акватории полигона. Поэтому, несмотря на усилившееся чувство опасности, Ворохов направил свой «Протей» вслед за устремившимся к поверхности ракетоносцем.
По мере подъема кромешная тьма постепенно начала отступать. На сорока метрах Станислав уже отчетливо различал свои вытянутые вперед руки, а оглянувшись назад, даже сумел рассмотреть надетые на ноги ласты. На тридцатиметровой глубине справа от себя Ворохов увидел вынырнувшую из глубины трехметровую тень. Рука самопроизвольно потянулась за пистолетом. Но в следующую секунду разглядел возвышающийся над продолговатым телом остроконечный треугольный плавник и неспешно движущийся из стороны в сторону рыбий хвост. Еще секунда, и появившаяся из тьмы крупная акула вновь исчезла из виду. Станислав облегченно перевел дыхание. Встреча с подводным хищником отнюдь не входила в его планы. Однако с исчезновением акулы опасность не исчезала. Наоборот, по мере подъема к поверхности неприятное ощущение только усилилось.
