Они явились на яхту и окунулись в работу («Дембельский аккорд!» — усмехнулся про себя Ник). Через три часа всё на борту и внутри сверкало, блестело и благоухало, было натёрто мастикой и воском. Капитан не отставал от матросов и работал как сто чертей, но под конец действа скрылся у себя в каюте. Ник, Юрик и Нинка собрали свои вещи и сели спиной к борту, как частенько сиживали на переходе. Они могли уйти, но хотели попрощаться с капитаном. И они дождались.
Капитан Филипп взошёл по трапу, приблизился к ним, снял шляпу. «Вы хорошо потрудились. Вы были хорошими матросами,» — сказал он. Акцент его ощущался сильнее, чем обычно. «Теперь, когда договор нас не связывает, я хочу сказать еще кое-что.» Он опустился на колено, обернулся к Нинке:
— Нина, я прошу вас. Будьте моей женой!
Нинка отступила к борту. Глаза у неё выросли на пол-лица.
— Пускай я старше вас, — продолжал Филипп, — но я силён, здоров разумом и телом. Я буду беречь и заботиться о вас.
Нинка закрыла лицо руками.
— Если хотите, мы поселимся где-нибудь в тихом месте. Я достаточно богат, чтобы купить дом. Вам будет хорошо со мной. Молю вас.
Что за глупости, Филипп! — сказала Нинка — Я не могу стать вашей женой! Конечно же, нет!
Она подхватила сумки и сбежала по сходням вниз, на берег.
— Воля ваша, сударыня! — проговорил Филипп, неподвижно глядя перед собой. — Прошу покорно извинить мою дерзость. Впрочем, на что мне было надеяться?
Он, шатаясь, как пьяный, вытер лицо кружевным батистовым платком, и словно только что увидел стоящих перед ним Ника и Юрика. Взгляд его снова прояснился.
— Теперь вы, Николай. Я понял, что вас не ждёт на суше ни дом, ни дело, ни женщина. Как вы отнесётесь к тому, чтобы стать моим первым помощником? Мои условия вы знаете, а в дополнение к ним я беру вас в долю.
— Первый помощник, звучит неплохо — криво усмехнулся Ник — но вдвоём, даже с вами, не будет ли нам трудно?
— О матросах не беспокойтесь! — улыбка капитана вышла не менее кривой. — Они у нас есть. Разве что наш образ, хм, жизни их давно расхолодил. Прячутся днём, подкладывают приборы куда не надо, словно какие-то Барабашки. Я надеюсь, живой человек в команде их дисциплинирует.
— Ник, ты что? Ты с ума сошёл?! — Юрик ухватил приятеля за руку — Не смей соглашаться! Разве ты не видишь, КТО ЭТО?!
— Всё я вижу! — Ник… то есть, уже Николай, с силой освободил руку. — Я давно это понял. Всё в порядке, иди!
Юрик сошёл с вещами по сходням и встал на причале с Нинкой. Она, кажется, плакала. Очки его запотели, и мир сквозь них виделся размытыми цветными пятнами, и казалось ему, что среди огней на борту мелькают чьи-то бесплотные тени, а на поясе у вставшего к парусам Николая что-то серебрится лунным блеском. Юрик протёр очки и, когда надел их, увидел, что сходни уже убраны, швартовы отданы, а яхта готова отойти от берега. Капитан смотрел на них через борт, и Юрик понял, что тот ждёт вопроса. Может быть, последнего вопроса.
— Скажите, как же так? Ведь по легенде вы обречены вечно скитаться по морям?
— Те, кто обрекли меня на это — изрядные крючкотворцы — горько отвечал капитан — но и они дали промашку, пообещав мне отдых в Джудекке. По странному совпадению этот остров носит то же самое имя.
