Воспоминания о своей учебе в Севастопольском ВВМИУ и последующей службе на атомных подводных лодках ВМФ СССР и РФ, ветеран – подводник Военно-Морского Флота России Владимир Бойко, впервые в литературе постсоветского пространства оформил в юмористической форме.Книга «Не служил бы я на флоте…» не является попыткой очернить флот или его представителей, а предназначена для людей, способных по достоинству оценить флотский юмор. Байки, анекдоты, крылатые выражения и изречения, приведенные в книге составляли, составляют и будут составлять неотъемлемую часть Военно-морской службы. По этим байкам, выражениям и изречениям, пусть не всегда тщательно обдуманным, а порой и высказанным сгоряча, можно судить о специфике службы на подводных лодках, представить будни подводников ВМФ.В книгу также включены дополненные и переработанные байки и смешные рассказы юмористического характера рассказанные друзьями и товарищами автора, а также автобиографические миниатюры и зарисовки с натуры, анекдоты от подводников.
Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище. Третий курс, по курсантской терминологии – «Веселые ребята». Сентябрь. Стою дежурным по 132 роте, набираю телефон дежурного по 1 факультету и от имени заместителя начальника училища по МТО приказываю дежурным по ротам всего факультета набрать трехлитровые банки воды и отнести в лазарет на анализ в связи с распространением холеры в районе Черной речки. Это же распоряжение прозвонил и остальным факультетам. Дежурный народ он очень исполнительный и инициативный. Через полчаса дневальные с банками воды (трое пришли с пожарными ведрами – ничего подходящего в роте не оказалось) со всех факультетов (примерно 50 человек), строем, под руководством помощника дежурного по первому факультету, пошли в лазарет. Еще через минут пятнадцать в районе лазарета наблюдался всемирный потоп и очень громкие выражения на медико-матерном языке начальника медицинской службы училища.
Севастопольское ВВМИУ. Пятый курс, по курсантской терминологии – «Отцы и дети». Сентябрь. От нечего делать (диплом был написан еще на 4 курсе) звоню во все три факультета и от имени то го же заместителя начальника училища по МТО приказываю собрать все огнетушители в ротных помещениях и принести в рубку дежурного по училищу для перезарядки.
Как всегда среди всех дежурных по ротам училища оказывается самый инициативный и исполнительный, который через десять минут бежал по нашему трапу в 283 ступеньки с огнетушителем в руках. С ним он и влетел в рубку дежурного по училищу с докладом: «Товарищ капитан 1 ранга! Дежурный по 132 роте старшина 2 статьи Х. Голландский прибыл для перезарядки огнетушителя!».
Капитан 1 ранга, доцент кафедры вспомогательных механизмов офонарел: то, что огнетушители перезаряжают по истечении срока зарядки, он знал, но не в рубке же дежурного, и, в конце концов, никаких распоряжений и телефонограмм ему по этому поводу не поступало. На всякий случай он уточнил по команде и, выяснив, что это вроде бы прикол со стороны курсантов, «обласкал» дежурного по 132 роте и очень «нежно» выставил его.
Обиженный и оскорбленный наш курсант Х. Голландский с огнетушителем поплелся вниз, в ротное помещение. Навстречу ему по трапу поднимались пятьдесят человек с такими же огнетушителями на плечах. Они, конечно же, задали ему вопрос: «О, ты уже перезарядил так быстро? Куда идти-то?». На что старшина 2 статьи Х. Голландский бодро ответил: «В кабинет заместителя начальника училища по МТО!». В конце концов, не ему же одному получать звездюлей и видно знал он шутливо – жестокую поговорку на флоте «Нет лучше радости для моряка, чем неприятности у товарища!».
Дальше в кабинете заместителя начальника училища по МТО все произошло по картине Репина «Не ждали», но до полотна Верещагина «Апофеоз войны» дело не дошло.
Севастопольское ВВМИУ. Второй курс, по терминологии курсантов – «Униженные и оскорбленные». Поддавшие в меру, возвращаемся из увольнения через бухту Апполоновку. На последний катер опоздали, озираясь по сторонам, увидели недалеко от пирса расположенный яхтклуб. Просим сторожа дать ялик, чтобы в училище добраться, опаздываем, мол, из увольнения. Сторож – гнида, не дает. Вдвоем выписываем ему пару звездюлей, запираем его в сторожке намертво, обрываем провода электрические и телефонные, вырываем из земли кол, к которому привязан ялик и гребем на ялике в училище.
Подгребли к шлюпочной базе кафедры морской практики (по терминологии курсантов – «Кафедра весла и уключины») и сделали подарок родному училищу, оставив плавсредство на слипе, затем бегом в рубку дежурного по факультету докладывать, что из увольнения прибыли и замечаний не имели. На следующий день нас опознал сторож, прибывший для кровной мести в училище, пожаловавшийся начальнику СВВМИУ на наши уголовные действия. Разбор полетов происходил в кабинете у начальника училища, где на ковре стоим вместе с командиром нашей роты батей Покатило. Пошло чтение морали, выявление остатков стыда-совести и прочая чепуха. Когда начальник училища выговорился, начал говорить Максимыч: «Товарищ адмирал! Мои ребята, отличники учебы, непьющие и некурящие, возвращались из увольнения и опоздали на катер. Обладая высокоразвитым чувством ответственности, попросили у сторожа яхтклуба лодку, чтобы быстро добраться в училище. Пьяный сторож избил их, бросил бездыханные тела в ялик и оттолкнул от берега. Ребята очнулись посреди бухты и, не обнаружив весел, начали грести бескозырками. Они выполнили свой воинский долг, не опоздав из увольнения, товарищ адмирал!».
После этого монолога нас отправили учиться дальше, а сторожа с позором изгнали с территории Севастопольского ВВМИУ. Начальник Кафедры весла и уключины ялик так яхтклубу не отдал. Дары моря, все таки! Морской трофей!
