– А меня с собой возьмёте? – поинтересовался он у третьего.
Пашинцеву сразу стал понятен интерес Миши к поставленному вопросу. Такой случай, как пообщаться с противоположным полом, Миша не мог упустить.
– Конечно, – тут же подтвердил третий, – какие вопросы. Отпрашивайся у чифа – и пошли.
– Понял, – отреагировал Миша. – Так что без меня не уходите, – уже обрадованно попросил он третьего и пошёл к телефону, чтобы отпроситься у старпома.
Третий помощник был рад, что группа для разврата и поисков приключений собрана, а о том, что Миша со стармехом были друзьями, он знал, да и ни для кого это не было тайной.
Получилось так, что Миша стоял вахту с чифом с четырёх до восьми на мостике на ходу, а на стоянке – у трапа. В машине у Пашинцева вахтенного моториста не было, и ему приходилось тянуть вахту с четырёх до восьми и днём, и вечером. Поэтому постоянным компаньоном деда для походов в город был только Миша. Чиф был всегда чем-то занят, и вообще его вес, превышающий сто двадцать килограмм, не позволял ему активности на стоянке и пробежек по пересечённой местности городов.
Поэтому стармех с Мишей ходили в города всегда вместе. Они обошли все интересные для моряков места в Гамбурге, Роттердаме, Антверпене, Гавре, Ипсвиче, Лас-Пальмасе и Санта-Крус-де-Тенерифе. Вот только в Африке Пашинцев как-то пока не решался окунуться в местную экзотику.
Но тут подворачивался такой замечательный случай, от которого он был не в силах отказаться.
Так что, сдав вахту в восемь часов вечера, тёплая компания покинула борт судна.
Проходная порта располагалась напротив судна. Подойдя к ней, они показали охранникам пропуска и вышли из порта.
Один из охранников поинтересовался:
– А куда это господа собрались?
– В «Сименс-клуб», – за всех ответил третий и беззаботно вышел из будки охранников.
– Только будьте, пожалуйста, осторожней, – посоветовал один из них.
– Не переживай, – бодро кинул ему третий, – всё будет нормально.
И тут начались неприятности.
Если в порту, несмотря на наступившее тёмное время суток, было светло от портовского освещения, то, как только они вышли за пределы порта, на жаждущих развлечений моряков свалилась непроницаемая чернота.
Днём, когда Пашинцев покидал борт судна и выходил за проходную, улица за воротами порта представляла собой сплошной базар. Вдоль неё располагались мелкие магазинчики и лавки. Около них сидели торговцы различными поделками, фруктами и овощами. Вокруг царил неописуемый гвалт, от которого хотелось куда-нибудь скрыться.
А тут, как только они прошли проходную и вышли на торговую улицу, днём такую оживлённую и освещённую яркими лучами африканского солнца, то на них свалилась кромешная темень, которая усугублялась тем, что и луна ещё не взошла.
На улице не было ни единого фонаря, не говоря уже о каком-то уличном освещении, ни задрипанной лампочки у входа в магазинчики. К тому же «туристы» не взяли с собой даже ручного фонарика, надеясь на бравые заверения третьего помощника о том, что он здесь всё знает и до «Сименс-клуба» недалеко.
Из-за абсолютной темени Пашинцев ступал по вроде бы знакомой улице осторожно. Но, несмотря на это, то нога провалится в какую-нибудь ямку, то в ноги залетит газета или пластиковый пакет.
Чуть ли не на ощупь перебирая ногами, он шёл за смутно виднеющимся силуэтом третьего помощника. Даже Мише сделалось как-то не по себе, и он обеспокоенно проговорил сдавленным голосом:
– Третий, а мы правильно идём?
– Не бзди, скоро придём, – огрызнулся третий, но в его голосе уже не чувствовалось былой бравады.
Пашинцева эта перемена в голосе третьего помощника озадачила, и он спросил у «полупроводника»:
– Долго ещё идти?
Тут третий резко остановился, да так, что Пашинцев чуть ли не врезался в него, а сзади ему на плечи навалился Миша.
– Чё встал? – громким шёпотом спросил у третьего Миша.
Если бы Пашинцев не знал, что Миша шепчет, то ему бы показалось, что он чуть ли не орёт. Так громко раздался его шёпот в этой кромешной, вязкой темноте.
Но третий молчал и только озирался.
– Кажись, поворот прозевали, – как-то неуверенно пробормотал он.
Тогда Пашинцев, уже не надеясь на знания самоуверенного «полупроводника», взял инициативу на себя.
– Так, – уже в голос, а не шёпотом скомандовал он, – пошли за мной. Главное – это сейчас выйти на площадь, а там уже можно будет сориентироваться, где мы находимся.
Восстанавливая в памяти картину светлых улиц, он повернул назад, и, пройдя метров сто, они вышли на какую-то площадь.
О том, что это была площадь, можно было только догадываться. Потому что по бокам от них уже не было видно никаких домов, а впереди, метрах в пятидесяти, светилась одинокая тусклая лампочка, освещающая только смутное пятно на поверхности земли под столбом, на котором она болталась.
Это стало ориентиром для Пашинцева, и он уже бодро направился к спасительному светлому пятну в этом мире.
Но тут его что-то ужаснуло. Неожиданно со всех сторон к ним начали приближаться какие-то чёрные тени. Вначале это как будто ему показалось, но после возгласа Миши:
