Винты вращались на таких оборотах, чтобы корабль практически оставался на месте. Штормовали, пережидая непогоду. На заведованиях БЧ-5 всегда устанавливали мощные вентиляционные устройства, потому что в трюмах во время работы механизмов стабильно жарко. Сквозь сгустившийся до синевы воздух едва просматривались силуэты тех, кому военная судьба и командиры предсказали иметь в военных билетах пометки о специальностях «машинист-турбинист», «машинист трюмный». Нет, что ни говори, а на верхней палубе служить легче. Там тебе чайки, то, се и, главное, свежая атмосфера.
Вдоль тесных коридоров обоих гребных валов безотрывно пробирались, иначе не скажешь, то и дело ударяясь плечами о стены по два матроса. Их задача следить за температурой опорных подшипников. Быть беде, если расплавится хоть один из них. Прошлись в одну сторону, отдохнули и легли на обратный курс. Прогулялись, снова ощупывая кожухи подшипников, отдохнули и опять двинулись в путь.
— Мишка, у нас с тобой сейчас сплошной отдых получается, гуляем, а?
— А то! Для полного кайфа когтей на ногах не хватает, за палубу держаться.
Посидели, отдохнули, снова потопали.
«Отдыхала» и аварийная партия дивизиона живучести. Заступили и собрались было сидеть, ждать сигнала о поступлении забортной воды фактически, то есть по-настоящему. Но ведь моряки, не пожарные из деревенского депо. По громкоговорящей связи прозвучало:
— Пробоина в районе такого-то шпангоута. Аварийной партии к устранению приступить!
Вот так. Шторм штормом, а боевую учебу никто не отменял. И понеслась братва, и ткнул комдив в труднодоступное место, оказавшееся, конечно, ниже ватерлинии: во, действуйте. Пошли в ход пластырь, металлический раздвижной упор и, как всегда, не обошлось без применения клиньев, деревянного бруса да увесистой кувалды.
Потом, естественно, на одном из боевых постов произошло «возгорание». Надели изолирующие противогазы, подключились к пожарной магистрали, притащили пенообразующую установку, напялили на самого рослого огнеупорный костюм. Только приготовились использовать забрасываемые гранаты-огнетушители, дали отбой.
Наступил отдых с обсуждением действий каждого матроса? Дудки! Забортной воде угораздило «проникнуть и затопить» соседнее помещение…
Командир боевой части считал, что во время шторма надо максимально загружать личный состав работой, капитан третьего ранга Терешков был того же мнения.
Пост гидроакустиков находится ниже ватерлинии. Их тоже исправно «топило», возникали «очаги пожара». Побывавший наверху мичман Борисов уже и думать забыл о разгулявшейся стихии и промокших боцманах. Своих забот навалилось — полон рот.
Во второй половине дня поближе к вечеру шторм пошел на убыль, седые холмы сменились рядами гигантских валов. Стало подмораживать, причем, заметно. Уже не кристаллическую жижу гоняло, а густую шугу возило по палубе, задубевший брезент на шпилях начал белеть и поблескивать. Когда появилась глазурь на поверхности надстройки, стало понятно, быть обледенению. Старпом капитан-лейтенант Черкашин и главный боцман обследовали корабль, доложили о результатах командиру.
В судовом журнале появилась запись: «Сообщили в штаб бригады. Получили приказ начать движение в базу и быть готовыми к ухудшению погодных условий, ожидается снежная буря.» Навстречу очутившимся в сложной обстановке хотели было двинуть спасательное судно. Терешков отказался, он не видел в том необходимости. Ну, придут, ну, возьмут на буксир, а потом будут мозолить языки на каждом совещании. Никто не скажет, что спасатель просто-напросто отрабатывал полученную вводную. Начнется волынка о ЧП. Известное дело, будут выискивать ошибки со стороны противолодочников. И найдут. Да еще соответствующие выводы сделают.
По подсчетам штурмана ходу до базы часа четыре от силы. Сами с усами! БПК, зарываясь форштевнем изменил курс, начал движение.
Чем страшно обледенение, понятно каждому моряку, проходящему службу в северных широтах. Надстройка обрастает слоями льда, нарушается центр тяжести. Корабль теряет остойчивость. В момент выхода вертикального вектора центра тяжести за пределы борта нет уже никаких сил вернуть его назад. Корабль переворачивается.
Сыграли боевую тревогу. Непрерывная трель колоколов громкого боя подняла даже тех, кто, казалось, не мог оторвать голову от подушки. Построение провели в коридоре. Командир был краток:
— Всех свободных от несения вахт расписать на сколку льда с заменой через каждые полчаса, час. Химик, выдать химкомплекты. Инструмент получать у главного боцмана. Тех, кому не хватит, вооружить подручными средствами. С особой осторожностью использовать пар и горячую воду там, где нельзя применять силу. На самые ответственные участки расписать офицеров и мичманов. В кухне и кают-компании иметь постоянный запас горячего чаю. Капитан-лейтенант Черкашин, командуйте.
