Теперь же Дрейк (страшный «Дракон»: написание этой фамилии со словом «дракон» по-испански практически совпадает) — в Южных морях! Филипп распорядился изготовить и разослать инструкцию по отражению нападения английских пиратов. Но пока инструкция была разработана, согласована со всеми заинтересованными инстанциями и дошла до адресатов — время ушло. В июле 1579-го, когда уточнённый текст инструкции дошёл до Перу, Дрейк уже «обработал», и весьма успешно, всё перуанское побережье и... И опять исчез непонятно куда. Пол-испанской империи молились жарко и усердно о его гибели...
18 января 1579 года ремонт «Золотой лани» был успешно закончен — и на следующее утро (а это был понедельник: снова Дрейк сам для себя устанавливал счастливые приметы и дни!) она вышла в море. Становилось жарко не просто по-летнему, а по-африкански! Берега стали совершенно безлесными, затем вообще голыми, без травы и кустов. Последний дождь англичане видели в Баия-Салада, и был он единственный за месяц!
Дрейк начал волноваться из-за пресной воды. В Баия-Салада-то воды было вдоволь. Но впереди пустыня, около двух тысяч миль предстояло идти мимо берега, где ни рек, ни ключей. А «Золотая лань» не могла забирать большой запас пресной воды: во-первых, на небольшом судне попросту не было необходимого места для хранения водных запасов, а во-вторых, и запасённую воду в тропиках приходилось периодически менять, потому что она портилась. А тут безводье на берегу — ну так неудобно!
В поисках свежей воды, ни за чем другим, высадились у местечка Тарапака, в южных пределах Перу. Поодаль от самого не то селения, не то жалкого городишки. Выслали лазутчиков в сторону Тарапаки. Те вернулись глубоко разочарованными: нищее, пыльное, заброшенное Богом и проклятое людьми поселение, дома глинобитные, по улицам ходят тощие длинные свиньи. Куры роются в толстой пыли. Душно. Скучно...
Дождавшись возвращения разведки, Дрейк послал дюжину матросов на поиски свежей воды. Поскольку сомнительно было, чтобы воду так просто было обнаружить в этом жарком краю, решили покуда не выливать начавшую портиться воду Бухты Сладкой. Добытчики отправились с уже пустыми ёмкостями.
Первое, что они увидели, высадившись на берег — спящего испанца. Толстый небритый брюнет оглушительно храпел и, не просыпаясь, отмахивался от жирных медленных мух. Рядом валялась опорожнённая фляжка. Подняли, понюхали: ну да, ром из дешёвеньких, вонючий, но крепкий. А на чём он валяется, то и дело потирая шею и взмыкивая? Ого! Мешок был наполнен чем-то твёрдым, неудобным, — и испанец сполз с него, не переставая храпеть. Англичане осторожно оттащили мешок, заглянули в него и обалдели! Серебро! В слитках! Один, два, три... Тринадцать слиточков, каждый дукатов этак по двести пятьдесят или даже по триста! Что было дальше? Ах, дальше. Ну, как писал преподобный Флетчер, в котором добыча всякий раз пробуждала крайнюю язвительность к папистам: «Нам не хотелось будить испанца — но пришлось, против нашей воли, причинить ему эту неприятность. Дело в том, что мы решили во что бы то ни стало освободить несчастного от его заботы, мешающей ему спокойно спать. Мы взяли на себя его ношу — как подобает добрым христианам. И нелёгкая ноша эта уж не отягощала его более и не мешала спать».
Источника возле Тарапаки англичанам найти не удалось. Второго мешка с серебром, увы, тоже... Зато там подробно рассмотрели то, что впервые видели мельком в Кокимбо, на тридцатом градусе южной широты: обыкновенные пшеничные поля в необыкновенном и даже невероятном месте: на самом берегу моря. Тогда парни из Девоншира оторопели:
— Эти испанцы — они что, того?.. Больные? Солёные ветры с моря... Да сюда и брызги в шторм долетают, конечно. Всё к чёртовой бабушке сгниёт на корню!
Тогда так никто им и не объяснил, зачем это и почему: в проклятом Кокимбо было и не до этого, и ни до чего: единственное место на всём тихоокеанском побережье испанских владений в Новом Свете, где англичане получили такой ожесточённый отпор, что отошли, не разграбив город. Собственно, если всерьёз приналечь, во всю силу, справились бы. Но адмирал на предложение мистера Томаса Худа, бывшего в начале экспедиции командиром «Пеликана», а теперь ставшего одним из помощников капитана «Золотой лани», взять это проклятое Кокимбо во что бы то ни стало, ответил:
— Нет, Томас. Нам не с руки терять людей сейчас. Впереди у нас самое главное, то, что потребует всех сил. Тогда каждый человек понадобится. Господь с ними, с этими упрямыми кокимбосами, — мы уходим!
