Размышляя, он не заметил, как впал в забытье. Его вдруг разбудил знакомый шум, на кухне гремела посуда. Итак, ей удалось увидеть его спящим и понять, что он не опасен, сломленный усталостью, которую она же и спровоцировала. Сейчас она постарается завлечь его на кухню, предстать перед ним свежей, подкрашенной, готовой к решительной схватке. Он оставит ее в этой квартире непокоренной!.. Она до конца сохранит свое презрительное отношение к нему и не перестанет обращаться с ним, как с мальчишкой... Она все рассчитала заранее... умело... шлюха! Ладно! Она сильнее. Но он мог принять решение больше о ней не думать, вести себя так, как будто ее здесь нет! Было девять, через семь или восемь часов он уедет с Мари-Лорой... Как болит живот... Никогда раньше так не болел... Он уедет... Выбора нет!..
В дверь гостиной постучали. Он поднял голову. Это она, улыбается, осторожно держит чашку.
— Как спалось? Выпейте, пока горячий.
Выспавшаяся, накрашенная, одетая, как на светский раут.
— Это чай, — объяснила она. — У меня всегда небольшой запас заварки.
— Я, знаете ли, искал...
— Плохо искали. Пейте смело, он не отравлен.
Он понюхал: может, это верх хитрости?
— Или вы предпочитаете налить себе из чайника?
Он выпил, подталкиваемый потребностью не сводить глаз с лица, из-за которого он совершил столько ошибок. Она по-прежнему улыбалась и никогда еще не была такой желанной.
— Отдохните, — сказала она, — а я слегка приберусь... Можно немного проветрить?.. Пахнет, как в свинарнике... Что подумает ваша сестра?
И ни тени иронии.
— Она придет вовремя, — сказал Севр сухо.
— Я и не сомневалась. Вы можете ее описать?
Задетый за живое, Севр начал:
— Не очень высокая... держится как уроженка Вандеи... скорее брюнетка.
— Короче говоря, похожа на всех остальных женщин. Вы готовили ответ заранее, мсье Дюбуа... А когда время истечет, когда мы оба будем уверены, что никто не придет, что вы придумаете тогда? На вашем месте я бы незамедлительно принялась работать над этим вопросом. Ложитесь! Вам так будет удобней размышлять.
Она унесла чашку, он слышал, как она наводит порядок на кухне. Звякнула крышка от мусорного ведра. Она вернулась, чтобы спросить:
— Я имею право открыть окно?
Несколько секунд он колебался. Чем он рисковал, если предположить, что кто-то заметит Доминик? Он пожал плечами.
— Вот то?... Вы издалека увидите вашу сестру.
Она говорила весело, задорно, не выпуская коготков. Через распахнутые ставни в гостиную ворвался свежий воздух вместе с гулом моря. Капельки дождя брызнули на ковер.
— Ну и погодка! — сказала она. — Собаку на улицу не выгонишь, не то что сестру.
— Хватит! — крикнул он. — Довольно!
Но ей понравилось это новое развлечение, и она все утро непрерывно подходила к окну, объявляя то, что видела вдалеке: «Вижу почтальона... Нет, он не сюда... он в бистро... Смотри-ка, мясник, пересел из своего грузовичка в... А ваша сестра приедет на автобусе или на машине?..»
Он не отвечал, не хотел подавать виду, что обижается, но и не мог одернуть ее. Он ее ненавидел, но как только она исчезала в спальне, ждал ее возвращения, прижимая руку к груди, сдерживая свое негодование. В полдень она отправилась готовить обед, и он воспользовался этим, чтобы устроиться у окна. Пустырь был залит водой, пузырившейся под частым дождем. Временами над ним низко пролетала чайка. Поселок, спрятавшийся от непогоды, дымил трубами. Ни души... Почтальон. Мясник... Она все это выдумала, чтобы его подразнить. Ему не хватило мужества встать и поесть. Телевизор она не включала, наслаждаясь его нарастающей нервозностью. С двух часов она уже то и дело смотрела на часы.
— Она едет издалека?.. Тогда ей следует поспешить отправиться в путь.
У него не было сил умолять ее замолчать. Чтобы приободриться, он начал собирать вещи, проверил содержимое карманов.
— Глядя на вас, подумаешь, что вы и впрямь собираетесь уйти. Вы прекрасный актер, мсье Дюпон... Но договор есть договор, сами сказали, что в пять часов вы покинете квартиру. Я поставила будильник. Он не очень хорошо ходит, но в пять зазвонит... Согласны?
В половине четвертого он занял свое место у окна. Она тоже, почувствовав, что его нервы натянуты до предела, смолкла. Теперь лишь шумел ветер да стучал дождь. С темного неба спускалась ночь. У входа в поселок зажегся фонарь. Она придет, повторял себе Севр. Он тихо подбадривал ее. Приходи! Мари-Лора! Я больше не могу!.. Темень окутала гостиную. Доминик превратилась в смутный силуэт. Резко зазвонил звонок.
— Ну, что я говорила? — прошептала Доминик.
— Она могла опоздать из-за плохой погоды, — сказал Севр.
— Откуда она едет... по-вашему?
— Из Нанта.
Доминик включила торшер.
— Ключи, — потребовала она. — Теперь они мне понадобятся. Я долго терпела. Вы же не станете это отрицать? Но существует предел... Мои ключи!
— Еще немного... может, она приедет.
— Нет. Вы меня кормили баснями с самого начала.
Севр посмотрел в последний раз на дома в поселке, потом тщательно закрыл окно. Не нужно, чтобы кто-то увидел свет в этом здании. Он повернулся лицом к Доминик.
— Хорошо, — сказал он, — я все объясню.
