Шлем кажется центром вселенной. Куда Ив ни посмотрит, бесконечный вес океана давит на полимер. Небольшой изъян около шейной печати попадается ему на глаза; он не может отвести от него взгляд, чувствуя настоящий ужас, когда трещина толщиной с волос начинает расползаться в поле зрения.
— Помогите! Втащите меня внутрь! — Он начинает бешено загребать в сторону «Биб».
Никто не отвечает.
— Мой шлем! Мой шл… — Трещина уже не растет, она корчится, извивается, прорезая угол прозрачного пузыря, как… как…
Желтые невыразительные глаза смотрят на него из океана. Черная рука, силуэтом виднеющаяся в ореоле станции, тянется к его лицу…
— А-а-а…
Большой палец опускается на трещину в шлеме Скэнлона. Та размазывается, взрывается; тонкие кровавые ошметки пятном распластываются по полимеру. Нижняя половина волоса отклеивается и, извиваясь, исчезает в воде, свертываясь в кольцо, разворачиваясь…
«Умирая».
Скэнлон пыхтит от облегчения.
«Червяк. Какой-то тупой гребаный круглый червь на лицевом щитке, и я уже подумал, что сейчас умру, подумал…
Господи, каким же дураком я себя сейчас выставил».
Он оглядывается. Брандер, маячащий за его правым плечом, пальцем указывает на останки, прилипшие к шлему.
— Если бы он действительно треснул, то у тебя не осталось бы времени пожаловаться. Ты бы выглядел как этот червяк.
Скэнлон прочищает горло:
— Спасибо. Извини, я… Ну, ты же понимаешь, я тут новенький. Спасибо еще раз.
— Кстати говоря.
Голос Кларк. Или то, что от него осталось после работы машины. Ив размахивает руками, пока не видит ее.
— А сколько ты собираешься нас проверять?
«Нейтральный вопрос. Совершенно уместный. На самом деле тебе надо бы подумать, почему его до сих пор никто не задал…»
— Неделю. — Сердце его снова замедляется. — Может, две. Столько, сколько понадобится, чтобы убедиться, что все идет гладко.
Лени молчит секунду. А потом говорит:
— Ты лжешь.
Это звучит не как обвинение. Простое наблюдение. Может, причина в вокодере.
— Почему ты так говоришь?
Она не отвечает. За нее говорит что-то другое: не совсем стоном, но и не совсем голосом. И не совсем тихо, чтобы не обращать внимания.
Скэнлон чувствует, как бездна просачивается, сбегает холодом по спине.
— Вы это слышите?
Кларк проскальзывает мимо него ко дну, вращаясь, чтобы не выпускать психолога из вида.
— Слышу? Что?
— Это было… — Ив прислушивается. Слабое тектоническое ворчание. Вот и все. — Ничего.
Она отталкивается от поверхности под углом, скользит по воде к Брандеру.
— Мы на дежурство, — жужжит она Скэнлону. — Ты знаешь, как работает шлюз.
Вампиры исчезают в ночи.
«Биб» приветственно сияет. Одинокий и неожиданно разнервничавшийся, Ив отступает к ней.
«Но я не лгал. Я не лгал».
Не было нужды. Пока. Никто не задал правильных вопросов.
И все-таки. Кажется странным, что ему приходится себе об этом напоминать.
ПЕРЕДАЧА /ОФИЦ/ 230850:0830
Я собираюсь отправиться в свой первый длительный заплыв. По всей видимости, рифтеров попросили поймать рыбу для одного из фармакологических консорциумов. Вашингтон/Рэнд, я думаю. Мне это кажется несколько удивительным… Обычно фармакологов интересуют только бактерии, и для сбора они используют собственных людей, но это задание дает участникам шанс отвлечься от привычной рутины, а мне дарит возможность понаблюдать их в действии. Думаю, что сегодня мне многое предстоит узнать.
Брандер сгорбился в библиотеке, когда психиатр входит в кают-компанию. Пальцы Майка неподвижно лежат на клавиатуре. Фоновизоры висят, неиспользованные, на крючках. Пустые глаза рифтера сосредоточены на плоском экране. Тот черен.
Скэнлон сомневается.
— Я наружу. С Кларк и Карако.
Плечи Майка еле заметно поднимаются и опускаются. Может, вздох. Может, безразличие.
— Остальные около Жерла. Ты будешь один… В смысле, ты будешь управлять вспомогательным судном.
— Ты сказал нам не менять обычную процедуру, — говорит Брандер, не поднимая головы.
— Это правда, Майкл. Но…
Тот встает:
— Ну вот сам и решай. — И исчезает в коридоре.
Скэнлон смотрит ему вслед.
«Естественно, это все пойдет в мой отчет. Однако тебе все равно. Хотя должно быть иначе. И скоро будет».
