— Так сидите паинькой, а я буду вам петь. Клавдия Андреевна увлеклась и от романсов перешла к оперным ариям. Она пела слова Ярославны, тоскующей по Игорю, когда Сенцов по телефону сообщил о возвращении Долганова и Петрушенко с победами.
— Боже мой, какой я завтра закачу ужин, каких пирогов напеку! Сережа, вы наш гость! — крикнула Клавдия Андреевна в трубку, всплеснула руками и побежала в подплав, а счастливая Наташа осталась считать часы до прихода за ней Сенцова.
На заливе катер бросало из стороны в сторону. Наташа выбралась из кубрика наверх и благодарно оперлась на руку Сенцова. Катер уже проскочил за каменистым островком в обширную бухту, и Сергей Юрьевич показал Наташе «Упорный». Было удивительно, что среди совершенно одинаковых кораблей он мог свободно узнать корабль Николая. Но сейчас же ей представилось, что «Упорный» в самом деле отличается от других миноносцев — и окраска как-то по-особому щеголевата, и орудия у него смотрят грознее, и вымпел полощется на ветру красивее, и весь он стройный и строгий.
Николай Ильич не получал вызова к Ручьеву, а отчет был давно готов. Стоявший рядом на рейде командир «Умного» прибыл с поздравлениями, будто так и положено было не уходить Долганову на берег.
Во всякое другое время Николай Ильич порадовался бы Неделяеву, но сегодня ему было не до гостей. А Семен Семенович не желал этого замечать. Забавно щуря уже хмельные глазки, он сбросил шинель, вытянул руки по швам и фальшиво, но старательно запел:
Ритуал этот был традиционный, и традиционный, не очень приличный, существовал отказ, который уже просился на язык Долганова. Но физиономия приятеля была умилительно уверенной в получении «праздничной» рюмки. Дернув плечами, Николай Ильич открыл шкафчик и достал графин с синеватым спиртом, вонявшим бензином, сивухой и еще бог весть чем.
— Только без меня.
— А что, старшина, не засчитывают подлодку?
Неделяев так любовно звал Долганова с курсантских лет, хотя старшиной Николай Ильич был жестким и разболтанного Семена не щадил.
— С «Упорного» не узнаешь… Может, и не засчитали.
— Так мы крик поднимем, Коля. У меня подробная запись в вахтенном журнале.
— Слушай, меня не это волнует. Вот по личным делам надо на берег, а начальство задерживает.
— И вали! Твое здоровье, — Неделяев опрокинул в рот рюмку, морщась, запил водой и заел ломтиком сыра. — Выпей, Коля, как рукой хандру снимет. У меня вот в самом деле неприятности. Начхоза, жулика, выгнали, а за недостающий хлеб и сахар с меня спрашивают. И, понимаешь, нехватка увеличивается. Мечтаю хоть в какой ураган попасть суток на трое, чтобы никто не ел, — сказал он с комической серьезностью.
Долганов неодобрительно пожал плечами.
— Следить надо, Сеня. Дежурного офицера заставь наблюдать за приемкой продуктов.
— Придется навести порядок.
— Но это еще не все твои неприятности?
— О, ты уже знаешь? Да, выкатился корабль из строя. В кильватере не удержал вахтенный офицер. Мерзопакостник. А я покинул мостик всего-то на четверть часа!
— Я, Сеня, оставляю управление кораблем надолго. И без беды. А почему? Проверены офицеры. К самостоятельной вахте пока только троих допустил. Учить надо.
— Надо, — вздохнул Неделяев и махнул рукой. — И то надо, и это надо…
— Ох, счастье твое, Сеня, что не я комдив. Обленился, милый. Приструнить пора.
— Слабо меня приструнить. Комдив один, а нас — число, — он на пальцах показал сколько.
— Слабо или не слабо, но служил бы ты у меня иначе, Сеня. Вот хоть и сегодня. Лодка от меня ушла в твой сектор, а ты что?
Неделяев тут предпочел притвориться опьяневшим.
— Виноват, простите, Николай Ильич, — запутался, на какой параллели и меридиане находимся? Прошу определить место.
— Брось юродствовать, дело говорю.
С лица Неделяева сбежала гримаса.
— Ах, Николай, уж так не везет, так не везет, — пожаловался он и провел рукой по шее, показывая, как по горло напичкан неудачами. — Аппаратура у меня в этот самый момент отказала. Работала, работала и отказала. Связисту — пять суток при каюте. Ты уничтожил, «Уверенный» повредил фрица, а мы щей и не хлебали. Эх!
Он пытался налить себе еще водки, но рука задрожала.
— Хватит, пожалуй, — сказал возможно ласковее Долганов и убрал графин в шкафчик.
— Почему хватит? Вовсе не хватит для душевного равновесия. — И он вновь запел, импровизируя, песенку в новом варианте:
Николай Ильич уже решил выпроводить Неделяева или уложить его на свою койку — и быть бы между ними ссоре, — но постучал в дверь рассыльный и доложил:
— К вам, товарищ командир, на катере адмирала прибыл капитан-лейтенант Сенцов и с ним женщина.
Что Сенцов, однокашник, пришел повидаться, было естественно, но как такой тихоня решился взять с собой на корабль женщину? Это было невероятно. Еще не веря смутной догадке, Долганов приказал:
