Утром я увидел, что боцман и матросы расчехляют шлюпку. Делали они это охотно, оказалось, что на «Бологое» есть для нас почта.
— Смотри, штормит, оденься потеплее и нагрудник не забудь, — наставлял меня Антон.
На палубе уже отдали крепления шлюпки и приготовили тали, я закинул в шлюпку фуфайку и нагрудник.
— Ботинки расшнуруй, Андреевич, — крикнул боцман.
— Зачем? — спросил я.
— Упадешь в воду — узнаешь!
Желающих пойти в шлюпке много. Последним в шлюпку затащили судового пса Яшку, который визжал и отчаянно вырывался, как будто чувствовал, что будет несладко.
В этот день море немного успокоилось и траулер почти не качало, но, когда шлюпка плюхнулась в воду, я понял, что на судне, с высоты борта, волны кажутся маленькими, а на самом деле это далеко не так. Едва мы отошли, как первые же волны хлестанули через шлюпку, и мы приняли соленый душ.
— Держи нос на волну, джигит чертов, — крикнул тралмастер штурману, сидевшему на руле.
Горизонт исчез, его заполнили бушующие валы. Мы перекатывались по ним, то поднимаясь вверх, то вновь опускаясь. Я вцепился в банку. Тралмастер недвижно стоял в носу. Вася сидел около двигателя и грел ноги, задрав их на кожух. Судно наше все удалялось, теперь его было видно только тогда, когда шлюпку возносило на гребень волн.
Солнце уже клонилось к закату. Тралмастер достал фонарь с резной дверцей. Фонарь был почти музейный. Наверное, такие фонари были еще на старинных корветах.
— Правильно ли мы идем, ведь «Бологое» рядом должно быть? — спросил я.
— Ничего, — сказал Вася, — не пропадем, за нами следят и с нашего судна, и с «Бологое», если что — пойдут нам навстречу, у нас в прошлом рейсе тоже так было, заблудились мы на шлюпке, да еще ночью, так все суда сбежались нас искать.
Через полчаса мы заметили мачты какого-то судна и двинулись к нему.
Старший механик «Бологое» Кириллов провел меня в свою каюту. Небритый, с воспаленными красными глазами, он устало откинулся на спинку дивана и сказал:
— Ну как там на «Ямале»?
— Нормально, — сказал я. — А что у вас с дейдвудом, почему не вызывали меня на промсовете?
— Прет вода, и все, я только оттуда, уже и зажали, и несколько шлагов накинули, а все ничего…
— Надо было сразу сообщить.
— Но вы ведь, я слышал, по технологическому оборудованию.
Мы спустились через шахту, мимо рыбцеха, мимо мукомолки с нагромождением ржавых труб, с клочьями торчащей изоляции.
— Вы муку хоть варили? — спросил я у Кириллова.
— Варили, — ответил он, — дойдут и сюда руки, а пока у меня здесь мукомол заправляет. Фомич! Фомич! — позвал он. — Ты что, заснул?
Где-то внизу загрохотали пайолы, и как из подземелья появился маленький человек лет пятидесяти, с седоватой щетиной и с большими сросшимися бровями.
— Вот гроза матросов, варит муку как черт и всем не дает минуты отдохнуть! Хоть скатов, хоть что гони, хоть из металлической стружки, так, Фомич?
— Нужно будет, сварим и из стружки, — сказал Фомич басом и протянул мне руку.
«Бологое» не шел ни в какие сравнения с «Ямалом», это был траулер старой постройки.
В рыбцехе среди белых клубов пара здоровенные парни наполняли корзины рыбой, окунали в воду замороженные брикеты. Руки у обработчиков были красные, как морковки. Дорожки пота ползли по лицам. Мы прошли мимо морозилок и, согнувшись, двинулись в туннель гребного вала. В самом конце туннеля, где вал через дейдвуд выходил наружу к винту, столпились механики. Фонтаны брызг били через прохудившуюся набивку. Промокшие с головы до ног люди пытались накинуть новые шлаги набивки. Повсюду под ногами валялись маслянистые куски сальника, похожие на обрубки лоснящихся змей.
Один из механиков, большеголовый молодой парень лет девятнадцати, светил «переноской. Равномерно жужжала помпа.
— Фланцы пробовали с зажимами? — спросил я.
— Только день держали, — ответил один из механиков.
— Постой, сейчас новую набивку заделаем, — крикнул Кириллов, — а ну давай ломик, куда дели?
Пока ходили за ломом, я успел пообвыкнуть в темноте, устроился поудобнее на корточках и стал разглядывать зажимное устройство.
Кириллов сковырнул старую набивку, вода хлынула уже не фонтанчиком, а сильной струей. Один из механиков кинул на фланец телогрейку.
— Скоро вы там? — крикнули из машинного, — шлюпка отходит!
Я не ответил: пусть там разбираются со шлюпкой как хотят, пусть уходят. Обидно, конечно, расставаться с «Ямалом», с отдельной каютой, но ведь рядом тралим — найду способ вернуться, а сейчас надо думать о дейдвуде, надо вспомнить все случаи, что были у нас на стапелях. Но там было намного проще, а здесь — вода, и, пока она будет бить струями, ничего не сделаешь, хорошо еще, что помпы в порядке и успевают откачивать.
— Вот влипли, — сказал Кириллов, пробираясь поближе, — черт меня дернул, там уже, считай, ничего не осталось, накинуть бы сначала пару шлагов.
— Надо в нос балласт закачивать, — сказал я.
— Сбегай, Вася, к штурманам, — обратился Кириллов к третьему механику.
