— Заработали мы уже по две тысячи, Мотя, пора нам и домой, — говорил сосед по каюте. — Загуляешь, наверное, на берегу, все девки на селе твои будут.
— Я мамаше хату куплю, — сказал Матвей, — мне деньги сейчас не особо и нужны. После рейса мне в армию, там на радиста выучусь, вернусь — пойду в море радистом.
— Твой-то инженер уже удрал на базу. Надоело ему. В трюм небось не спускался, а твоими руками все делал. Не пойму я тебя, Матвей, чего ты за других все делаешь? Отмолотил свое — и на койку, каждому своя работа дана, а ты суетишься. Молодой еще!
Матвею расхотелось говорить с соседом, он смотрел на волны, на проходящие суда и думал о том, как будет радистом.
Остался месяц до конца рейса, а скоро предстояло сниматься с промысла. Добивали последний груз, когда на судно пришла радиограмма: «Капитану Кригеру предложению инженера НОТ Мурашова зпт трюмного Тимчука обязываю уложить последний груз трюма шестьсот тонн двтчк принцип рядов в первом семь на ребро три на основание…» Дальше в радиограмме давались все расчеты, которые делал Матвей.
Эту радиограмму показал Матвею технолог. Он пригласил Матвея к себе в каюту и долго молча рассматривал его. Потом выпил стакан сока, пригладил редкие волосы на затылке и сказал:
— Ну, ну, Тимчук! Даешь ты, парень. Только на глаза капитану не попадайся. Он с меня сейчас такую стружку снял! И правильно, раньше надо было думать! Не стояли бы тогда в прогаре, когда баз не было. А теперь где столько рыбы возьмешь? Как людям задержку объяснишь — домой все рвутся. Так-то, Тимчук. А вообще-то ты парень с головой, хочешь учиться на рыбмастера, рекомендовать буду по приходе!
После разговора с технологом Матвей вышел на палубу, ему не хотелось спускаться к себе в каюту. Небо темнело, и редкие крупные звезды вздрагивали в чем.
Белая бурлящая тропа, оставленная винтом, терялась в темноте, и море методично стирало ее, и волны не были видны, они сливались друг с другом и уходили за горизонт.
Леша Вислин работал матросом на катере «Шквал» в рыбном порту. «На малом каботаже», как объяснял он друзьям. Катер помогал буксирам, когда те перетаскивали огромные белоснежные плавбазы или проржавевшие рыбацкие траулеры, заводили суда в доки, поджимали к причалам. Катер был просто необходим. Он юрко крутился возле буксиров, помогал подать швартовы, а при необходимости упирался тупым носом в борт судна и, отчаянно бурля, направлял движение беспомощной океанской громады. Но однажды катер зажало между бортом судна и причалом, и еще бы самую малость — и могло бы раздавить в лепешку. Хорошо, на буксирах заметили вовремя, задержали судно. Конечно, страху на катере хватили, да и фальшборт оказался основательно помятым. Все это произошло, как утверждал капитан катера, седоусый и крикливый человек по фамилии Молибога, по вине Леши Вислина, которому совершенно напрасно доверили штурвал. Размечтался он — и вот результат! В тот же вечер Молибога пришел к начальнику плавсредства Зорину и сказал:
— Товарищ Зорин, или я, или Вислин!
И Зорин, конечно, выбрал Молибога, капитанами швыряться не пристало, не так уж много их в портфлоте. Потом Зорин долго думал, куда определить Вислина, хотя у него было много других важных и значительных дел. А утром зашла к нему в кабинет Анна Ивановна, крупная женщина с рябинками на лице, заведующая портовым складом, и заявила:
— Товарищ Зорин, вы ругаете, что нет краски для буксиров, не могу же я сама погрузить ее.
— У вас будет помощник, Анна Ивановна, Леша Вислин.
— Знаю я его, даже слишком хорошо знаю!
— Вот и прекрасно, — заключил Зорин.
Теперь Леша Вислин сидел в конторе, в уютной и теплой комнате. Сразу за нею были складские помещения с многочисленными стеллажами. В конторке вкусно пахло завтраками, которые приносила с собой Анна Ивановна. Рядом с ней Леша Вислин казался лилипутом. Если Анна Ивановна бывала в хорошем настроении, то заразительно смеялась, хлопала Лешу по плечу так, что у него подгибались коленки, и говорила басом:
— Ну какой ты мужчина, Вислин!
Леша не обижался на Анну Ивановну, она была беззлобная, но жизнь у нее была нелегкой, одинокой. Хитрить она, правда, любила, но кладовщице иной быть нельзя, а она работала на складах много лет. Раздать все просто, а вот попробуй достань — здесь без настырности и опыта не обойдешься. Работой Леша был доволен, старался, как мог: и стеллажи покрасил, и лестницу приставную починил, и электропроводку исправил. Анна Ивановна хвалила своего нового помощника.
Но однажды на склад пришли водолазы, они были в грубых канадских свитерах и громко спорили, а их старшина Филипп Быков, молодой парень с красным, почти бурым, лицом, ударил по столу ладонью и сказал:
— Спирт разбавлен!
— Она обманывает нас! — вторили ему другие водолазы.
Водолазам полагался настоящий спирт для аппаратуры. Зорин попробовал спирт, почмокал мясистыми губами, потом капнул из бутыли на стекло, которое лежало на столе, и поднес зажигалку. Жидкость пошипела, но не загорелась.
— Вот видишь, — пробасил Филипп Быков.
