– Он будет приносить тебе удачу, – довольно оглядев свою работу, заявил служащий по пятому году комендор и по совместительству корабельный художник Сашка Талалаев.
И ангел не подвел.
Спустя неделю, просматривая флотскую газету, Вонлярский обнаружил в ней короткую заметку о наборе в специальное подразделение – парашютно-десантный батальон ВВС Черноморского флота. По прошествии многих лет один из его организаторов, адмирал Азаров, признался: «Отбирая ребят в этот десантный батальон, мы знали, что все они смертники».
Но Диму об этом было неизвестно. Да и в противном случае он бы все равно не отказался. Уж очень манили славные дела парашютистов. Об одном таком славном деле старшина знал и восхищался смелостью участников.
Десантировавшись средь бела на фашистский аэродром под Майкопом, моряки из ПДБ перебили охрану с летчиками, сожгли все самолеты, пункт управления и узел связи, а заодно взорвали хранилища с горючим и боеприпасами.
Затем отошли в горы к партизанам, откуда были вывезены к месту постоянной дислокации, в селение Дзомби под Тбилиси. Вот там Дим и решил продолжить войну, записавшись в добровольцы. Но прибыл на место, как говорят «к шапочному разбору». Набор в спецподразделение был окончен.
Однако сдаваться старшина не собирался. Кто-то подсказал ему: «Вон идет комбат, гвардии майор Орлов, поговори с ним». Дим вырос перед офицером как из-под земли.
– Товарищ гвардии майор! Гвардии старшина первой статьи Вонлярский! Разрешите обратиться!
– Обращайтесь, – сухо разрешил комбат. – Только покороче.
– Хочу служить в вашем подразделении. Но немного опоздал, – доложил Дим. – Может, все-таки возьмете?
Рослый, явно недюжинной силы майор хмуро оглядел старшину.
– Медицинская комиссия работу закончила. Ничем помочь не могу. Идите в штаб, там вам оформят документы туда, откуда прибыли.
– Я уже прыгал с парашютом и к тому же боксер-разрядник, – выдал свой последний козырь Дим. – Очень прошу, возьмите.
– Вот как? – приподнял бровь командир. – Уточните.
– Боксом занимался в Москве, в обществе «Динамо», а парашютным спортом в ЦПКО имени Горького.
Помимо ряда замечательных качеств, майор отличался чутьем на профпригодность и человеческую надежность тех, кто претендовал на службу в его специфическом хозяйстве. Обычно, двигаясь вдоль строя кандидатов, Орлов негромко командовал:
– Шаг вперед. И вы, пожалуйста. И вы…
Затем оборачивался к начальнику штаба капитану Десятникову:
– Этим оформите документы на возвращение в часть! Они прыгать не смогут.
Отвергнутые, как правило, начинали кипятиться:
– Товарищ майор! Вы же не видели меня в деле. Разрешите попробовать?
– Нет, ребята, – сочувственно, но твердо возражал комбат. – Есть летчики – настоящие ассы, в небе отлично воюют. А прыгать с парашютом не могут. Факт.
Сам гвардии майор был человеком действия и умел все, необходимое десантнику. Вместе со своими орлятами он не раз высаживался в тыл врага, показывая пример отваги, умело руководил ими в бою и пользовался непререкаемым авторитетом.
Как-то во время тренировочных прыжков у одного из краснофлотцев не раскрылся парашют, и его смерть потрясла товарищей. Чтобы пресечь траурные настроения, Орлов с парашютом погибшего снова поднялся на самолете в небо, где выполнил второй прыжок, с предельно малой высоты и филигранной точностью.
– Никогда не теряйте самообладание, – сказал командир подбежавшим и окружившим его бойцам. – И действуйте строго по инструкции. Вопросы?
Вопросов не было…
К невесть откуда взявшемуся Вонлярскому скупой на симпатии комбат, как говорят, сразу же «проникся». Он вообще жаловал морпехов, поскольку знал тем боевую цену.
– Насколько вижу, уже были на фронте? – кивнул на его нашивку за ранение и гвардейский знак.
– Точно так! – последовал ответ. – В составе батальона морской пехоты под Москвою.
– Тогда вот что, – смягчился Орлов. – Бегом на медкомиссию. Доложите, мол, я прислал. Пропустит – будем служить вместе.
Заряженного силой и энергией на троих бравого старшину медики пропустили без оговорок. А то, что комбат в нем не ошибся, Дим доказал в первый же день пребывания в десантном батальоне. Вечером объявили: «Сегодня ночью будете прыгать с ТБ-3[17]».
Этот тяжелый, постройки 30-х годов бомбардировщик еще использовался в боях, а также при транспортировке грузов и высадке десантов. Только потом Дим узнал, что начинающих подводили к прыжку не сразу. Вначале тренировали на наземных тренажерах, далее следовали прыжки с вышки, а затем был облет на самолете, где инструктор с пилотом наблюдали за поведением курсантов в воздухе. И только затем их допускали к настоящему прыжку. Причем в первый раз с «небесного тихохода» По-2, днем и в ясную погоду. А тут сразу с такого самолета! И ночью!
Однако старшина тогда и подумать не мог, что к новичкам эта команда не относится. А еще сыграла роль возникшая неразбериха, что порой случалось в военной обстановке. Обычных взводов в батальоне не было, их заменяли группы, руководимые офицерами.
