Атака со столь мизерного, прижатого к морю и полностью простреливаемого фашистами пятачка была, как говорится, «чревата». Большими потерями и, ни дай Бог, срывом всей наступательной операции. Со всеми вытекающими последствиями. Последнее для командования действующих в этом районе соединений и лично прибывшего в Отдельную Приморскую представителя Ставки маршала Ворошилова было смерти подобным. Ибо жертвы даже самые большие Сталин простить мог. «Важна победа, а не ее цена!» – вот принцип, которому следовал Верховный. И генералы об этом хорошо знали. Но знали они и другое. Горе тому, чье имя вождь свяжет с провалом. Он будет стерт в пыль, невзирая на заслуги. Окончательно и бесповоротно.
А посему разработчики с высшим командованием сил на данном направлении интуитивно подстраховались коллегиальностью.
Под прилагаемым к плану операции протоколом стояли аж десять ответственных подписей командующих всех задействованных в операции родов войск. И, конечно же, автограф самого маршала. Подписанты не ограничились этим. А включили в план проведение отвлекающей операции, дающей реальный шанс для успешного развертывания основных сил.
Роль главной «палочки-выручалочки» отводилась двум десантным отрядам: основному – под командованием подполковника Главацкого и вспомогательному, который возглавил майор Алексеенко. Именно последний вошел почти во все книжки и военные энциклопедии благодаря фото, на котором вызванный в штаб майор оказался запечатлен хоть и с краю, но все же в компании генералов и даже маршала.
Через много лет после окончания войны свидетельства очевидцев, а также рассекреченные документы все вернули «на круги своя» и вывели из тени подлинных героев Тархана – подполковника Главацкого, ставшего Героем Советского Союза еще за оборону Севастополя, и отчаянных ребят из парашютно-десантной роты, среди которых был и старшина Вонлярский.
Задачу, которую поставили в штабе десантникам Главацкого, в равной степени можно было назвать как судьбоносной, так и самоубийственной. После скрытой под покровом ночи высадки с моря в районе мыса Тархан участникам операции предстояло совершить ряд очень рискованных действий. Вначале молниеносно выйти в тыл первого из имеющихся здесь четырех рубежей немецкой обороны. Затем оседлать несколько господствующих над местностью высот. И в завершение, вступив в затяжной бой, оттянуть на себя как можно больше вражеских сил. По поводу того, что после этого останется от отряда, у подполковника иллюзий не имелось.
Однако действительность превзошла худшие ожидания.
Еще при погрузке, понимающе переглянувшись с флотскими ребятами, Дим невесело присвистнул. В море начинался шторм, а выделенные десанту низкобортные тендеры и мотоботы на волну более двух баллов не тянули. Их валило с борта на борт и захлестывало. По-хорошему, весь караван из двух десятков маломерных судов следовало поворачивать к причалам.
Но для высшего командования и представителя Ставки это значило срыв всей операции. Утвержденной самим Верховным. Такую самоубийственную дерзость не мог себе позволить ни один военачальник. Даже многолетний сподвижник вождя – Ворошилов. Уж кто-кто, а он доподлинно знал, что такое – яростный взгляд рысьих глаз разгневанного Кобы. И поэтому, прибыв поздней ночью на командный пункт Приморской армии в село Юратов Кут, маршал, как и все прочие, предпочел проигнорировать несколько запоздалое предупреждение метеослужбы о четырехбалльном шторме. К тому же в штабном воздухе родилась другая, ласкающая начальственный слух идея: шторм и попутный ветер будут способствовать десанту быстрее достичь района высадки.
Пройдет совсем немного времени, и именно этот штормовой ветер, понизив температуру воды до нулевой отметки, поднимет четырехбалльные волны, которые станут захлестывать утлые десантные посудины. В результате, так и не вступив в бой, на дно отправятся штабы и целые подразделения.
Уцелеют только те немногие, которые, как Вонлярский, ожесточенно и умело вступили в борьбу за живучесть своих ненадежных судов. Они тесно рассядутся вдоль бортов спиной к морю и, развернув плащ-палатки, перекроют собственными телами путь разгулявшимся волнам. А ту воду, которая все же попадет через этот живой фальшборт, будут откачивать всем, что окажется под рукой, включая сапоги, котелки и каски.
И уже совсем не так, как планировалось – скрытно, ночью – а при свете зарождающегося дня чудом уцелевшие бойцы прямо на глазах у противника начнут бросаться в ледяной прибой волн и выбегать на открытый берег.
А немцы их уже ждали. О том любезно предупредила своя же артиллерия, которая ровно час назад, не внеся коррективы в изменившуюся обстановку, формально отработала свое с позиций Отельной Приморской армии. Теперь советский «Бог войны» бил по другим целям, перенеся огонь вглубь вражеских позиций.
