После боя закопченные и обессиленные остатки взвода сидели у стены захваченной Цитадели, дымили махоркой, угрюмо молчали. Петька предложил Диму сходить и взглянуть на «крестника».
– А почему нет? – ответил тот. – Давай сходим. Мне самому интересно.
Забросив за плечи автоматы, они направились в сторону недавнего поля боя.
Оно представляло собой апокалипсическую картину. Перепаханная снарядами, дымящаяся земля, искореженная техника и груды трупов под серым небом, в котором уже кружило воронье. Русских, венгров, мадьяр и немцев. А еще запах горелого мяса и железа.
Спустя полчаса нашли ту траншею и стоящего за ней «тигра», уткнувшего набалдашник ствола в землю.
– Ну и здоровый гад, – харкнул на пятнистую броню Петька. – Тебе за него причитается «Звездочка», не меньше.
– Не мне, – отозвался с другой стороны танка Дим. – Вот взгляни.
Морозов зашуршал сапогами на голос. В нижней части башни чернела размером с кулак оплавленная дыра, вокруг которой разбегались трещины.
– Не иначе пушкари всадили, – одобрительно сказал Дим. – Моя граната его только поцарапала.
– Вроде того, – осмотрев кормовую часть машины, согласился Петро. – Но выхлопные жалюзи ты ему все-таки покурочил. Факт.
– А вот и один из хозяев, – подошел Вонлярский к передней части, из люка которой наполовину свесился вниз механик-водитель с зажатым в руке «парабеллумом».
– Возьму на память, – вывернул его из окостеневших пальцев старшина. – Прежний-то я похерил.
На ночевку взвод расположился здесь же, в одном из казематов Цитадели, предварительно выбросив оттуда трупы и натаскав матрасов из соседнего. Потом, отыскивая еду и выпивку, ребята наскоро прошлись по крепостным лабиринтам, которые весьма впечатлили.
Там имелось все для долговременной осады: казематы с оружием и боеприпасами, госпиталь, забитый умершими и ранеными, бункеры управления и связи, а также исправно работавший водопровод, плюс несколько колодцев. Во многих местах уже сновали интенданты со своей братией, падкие на дармовщинку.
– Эй, дядя, ты где это взял? – цапнул за локоть Вася Никулин одного, пробегавшего с туго набитым мешком на горбу и свиным окороком подмышкой.
– Там, внизу, – кивнул тот на угол, из-за которого выскочил. – Пусти, черт! Мне батарейцев кормить, с утра не жрамши!
– Корми-корми, – переглянулись моряки и загремели сапогами к желанному месту.
За углом, в конце бетонного коридора виднелась приоткрытая дверь, за которой вниз вели ступени. Подсвечивая себе фонариками, десантники спустились в морозную сырость подземелья и открыли рты. Такого им видеть не приходилось.
Во мраке, под сводчатым потолком, справа терялся вдали длинный ряд громадных бочек, слева, на крючьях висели говяжьи туши и окорока, а за ними, на стеллажах, высились штабеля ящиков, мешков и коробок.
– Пещера Алладина, – присвистнул Коля Алексашин.
За одной из бочек рядом что-то зашуршало, Вася Перевозчиков скользнул туда и выволок на свет дрожащего человека.
– Ты кто? – шагнул к нему Дим. – Говори, быстро!
Судя по виду, то был венгерский солдат, перепуганный и щуплый.
– Гитлер капут, – пискнул он, цокая зубами.
Пленного обыскали, оружия при нем не нашлось и, приказав сидеть тихо, занялись обследованием подвала.
Для начала подошли к бочкам, на которых имелись краны, Леша Чхеидзе присел перед одной, нацедил немного в горсть и попробовал.
– Ну как? – сгрудились вокруг ребята.
– Пачти наша «Хванчкара», – расплылся в улыбке тот. И восхищенно зацокал: – Я так думаю!
– А вдруг вино отравлено? – сказал кто-то из моряков, после чего Малахов быстро притащил к бочке мадьяра.
– Шнапс тринкен, – щелкнул себя по горлу. – Шнеллер!
Солдат мелко закивал, упал рядом с Чхеизде на колени и стал хлебать прямо из крана.
– Токай, – сказал через минуту, глядя снизу вверх и утирая губы. – Рэндбэн ванн.
После чего выставил вперед большой палец.
– Так, братва, ищи емкость! – оживился Дим, а Петька добавил: – И затаривайся продуктами!
Освободив несколько мешков из-под риса, парни набили их окороками, связками копченой колбасы и различными банками, а в карманы насовали сигарет и плитки шоколада.
Малахов же с Чхеидзе наполнили обнаруженные в подвале два армейских термоса душистым токаем.
– Теперь двигаем назад, – взглянул на часы Вонлярский. И все потопали обратно.
Подойдя к ступеням, обнаружили у них тело лежащего навзничь венгра.
– Отравленное пил, хад, – сдвинул на затылок бескозырку Петька, а все с сожалением посмотрели на Чхеидзе.
Тот нахмурился, затем нагнулся к солдату и потормошил – вояка зачмокал губами и перевернулся на бок.
– Пьяный вумат, – блеснул зубами сын гор со знанием дела.
Когда, сопя, моряки поднялись наверх, Никулин плотно прикрыл дверь, а после, порывшись в кармане, достал кусок мела. «Осторожно, мины!» – крупно накарябал на ней, что разведчики восприняли с одобрением.
Чуть позже, разведя в чугунной печке каземата огонь, взвод поужинал «чем бог послал», и вскоре его стены огласились богатырским храпом.
