Оставшиеся три биремы беспрепятственно шныряли по западной части залива, добывая на безлюдных, большей частью болотистых берегах лес и гальку, нашли даже каменоломню, откуда принялись перевозить к себе большие известковые глыбы. Из подходящего леса соорудили для «Хазарии» новую мачту и возводили привычные для себя бревенчатые избы. Рядом со станом расчистили ристалище, где стали устраивать боевые игрища на радость рыбакам и знатным гурганцам, которые вместе с рыбаками подплывали близко к берегу, чтобы полюбоваться на военные забавы северян.
Рушан окончательно перешёл на княжескую службу, его стараниями было нанято пять лодок, на которых дарпольцы уже сами ездили в Гурган людей посмотреть и себя показать. Понемногу, чтобы держать высокие цены, продавал на городском торжище дарпольские меха и сукно, а взамен то, что требовалось для долговременного проживания, включая мелкий скот и с десяток лошадей. На выделенные князем две тысячи дирхемов было куплено сорок рабынь, в основном тех же словенок. На шестьсот здоровых мужчин это было совсем ничего, поэтому приходилось вводить особые законы.
— Повального скотства не будет! — грозно объявил Рыбья Кровь, как только в Залив были привезены первых десять рабынь. — И весёлых юрт тоже. По нашему городищу будут судить обо всём Дарполе, поэтому держите себя в руках, как бы тяжело это не было. Бросайте жребий и становитесь недельным мужем для своей наложницы. Потом передаёте её другому недельному мужу. Так конечно не очень разгуляешься, зато хоть чуть-чуть вспомните нормальную семейную жизнь. За насилие над наложницами будет виселица.
Настороженность постепенно уходила и у гостей и у гурганцев. Особый перелом произошёл, когда Дарник отправил эмиру послание с просьбой прислать учителей арабского языка, мол, как иначе читать ваши священные книги. Учителя тотчас и прибыли: двое учить с хазарского, двое с ромейского и пятый со словенского. А князю пришло приглашение посетить дворец эмира. Воеводы обеспокоились:
— А что если они тебя захватят в плен, а то и казнят?!
— Справите по мне хорошую тризну, делов-то! — беспечно ухмылялся Дарник.
— Если казнят, то да, справим. А если захватят как заложника, что делать?
— Сразу нападать! Быть заложником ещё большее бесчестие, чем быть убитым. Начнут меня у вас на глазах рвать — не останавливайтесь, а рвите их сами.
— А если выкуп за тебя захотят?
— У вас что, камнемётов нет?! Я же сказал: не раздумывайте, нападайте и рвите!
Таким было княжеское повеление воеводам и ратникам перед отъездом в Гурган.
Едва рассвело, большая гребная фелука появилась возле пристани Залива, специально уже построенной для бирем. С Дарником помимо десяти гридей в праздничных вышитых рубахах и вооружённых короткими пехотными мечами в свиту были взяты Рушан и сотский Ерухим, знающий персидский язык.
Пристань Гургана была сложена из больших тёсаных камней, имелись даже причальные столбы для верёвочных концов, что прежде князь видел только в Романии.
На берегу дарпольцев встречала разодетая встречающая свита и не менее тридцати стражников с копьями и круглыми щитами. Но их задачей было скорее сдерживать набежавшую толпу зевак, чем что-то ещё.
Навстречу дарпольцам выступил осанистый визирь, назвавшийся Техелом, и предложил гостям свои услуги по показу города и торжища. Рыбья Кровь почти ни о чём не спрашивал, за него все нужные вопросы задавал Афобий, внимательно перехватывая взгляд князя. Покупать почти ничего не покупали, так, самую мелочь: сладости, фрукты, горячие лепёшки. Удивились дешевизне перца, корицы и гвоздики. Техел же говорил, что если торговаться, то можно купить ещё более задёшево. Из северных товаров лучше всего шли меха, янтарь, речной жемчуг. Воск, мёд и пенька тоже были в почёте, а вот сукно и войлок почти не спрашивали.
Больше всего Дарника, естественно, интересовало, как выглядит городская стена изнутри. Напрямую спрашивать считал зазорным, но к одной из башен с воротами всё-таки попросил подвести, так как эти ворота назывались Ханьскими.
— Неужели отсюда дорога ведёт прямо в империю Тан? — не мог сдержать он своего любопытства. — И сколько дней пути?
— Гонцы преодолевают этот путь за полтора месяца, караваны — за три-четыре месяца, — был ответ.
Не преминули заглянуть и на невольничий базар. Торговля здесь шла самая бойкая: под навесами и в тени деревьев находилось примерно сотни полторы рабов и сотни три покупателей. Впрочем, больше торговались, чем покупали. Как ни странно женщин, даже молодых почти не брали, в основном, приценялись к мальчикам и крепким мужчинам.
Техел объяснил это тем, что женскую работу в городских домах выполняют в основном собственные жёны, а наложниц для гаремов торговцы содержат отдельно и показывают только известным богатым покупателям. Остальных женщин разбирают обычно сельские жители, кому нужны работницы на полях. Самые же не востребованные невольницы через какое-то время продаются в «Дома отдохновения».
