Вместе с Рушаном он проведал пленных гурганцев. Успокоил их насчёт возвращения домой и каждому вручил по дирхему, а трём кормщикам и по два дирхема. Воеводы удивлялись:
— За что им такое жалованье?
— За приятное сражение, за что же ещё? — князю это было очевидно.
Не обнаружив от чужаков враждебных действий, несколько рыбачьих лодок приблизились к вытянутым на песчаный берег биремам. Рыбаков звали сойти на берег, те не соглашались. Тогда князь написал послание эмиру на ромейском языке, одному из пленных кормщиков свиток закрепили на голове и послали к лодкам вплавь, не забыли и к шее привязать кошель с двумя дирхемами. Кормщика подняли на одну из лодок, после чего она направилась в сторону города.
Корней, тем не менее, выглядел крайне озабоченно:
— На этих лодках они спокойно могут подплыть ночью и поджечь наши биремы.
— Ратай бы тебе на это сказал: построй десять плотов и выставь их со сторожами у бирем со стороны залива, — заметил ему на это Дарник.
— Ох уж этот проказник Ратай! Везде меня найдёт! — под смех воевод воскликнул Корней, отдавая распоряжение о срочном строительстве плотов.
Всех, конечно, интересовало, что же такое князь написал эмиру.
— Да просил сильно меня с вами не наказывать, — снова повеселил соратников Рыбья Кровь.
Утром дозорные с северного и восточного сторожевого фоссата доложили князю о проходе в город остатков гурганской флотилии.
— Может стоит им на хвост сесть и тоже в город войти? — на всякий случай предложил Корней Дарнику.
— Будем надеяться, что эмир уже успел выслушать нашего пленника.
— А чего ты решил, что наш пленник стал ему говорить о нас хорошо?
— Если эмир умён, то он всё в любом случае поймёт как надо, а если не умён — то горе Гургану.
Полдня в дарпольском стане прошли в напряжённом ожидании. Затем, когда полуденное пекло немного спало, показалась большая лодка с переговорщиками. Рыбья Кровь принял их в своём княжеском шатре, где были расставлены стол, лари и седалища с подушками. Гурганцам было предложено виноградное вино, от которого они отказались и квас, который они с любопытством попробовали.
Переговорщики на взгляд воевод вели себя странно: расспрашивали князя о Дарполе, какие там живут племена и народы, какой веры и обычаев придерживаются, насколько склонны к вину, имеют ли ограничения в пище, сколько по числу у них христиан, магометан и иудеев, скромны ли их женщины. Князь на все вопросы отвечал невозмутимо и по возможности точно. О пленниках гости упомянули лишь однажды и Дарник подтвердил, что да, присылайте фелуки и забирайте их: по одному апельсину за каждого пленника. Перед уходом переговорщиков он написал эмиру второе послание, запечатал их своей печатью и передал гурганцам.
Ближе к вечеру прибыли три фелуки привезли две корзины с апельсинами и забрали с собой своих моряков.
Воевод буквально разрывало неуёмное любопытство:
— Что же такое ты, князь, написал эмиру??? И во второй раз тоже???
— В первый раз я написал, что хотел бы принять магометанскую веру, но для того, чтобы сделать окончательный выбор, мне надо совершить путешествие в Дамаск и встретиться там с халифом, — на голубом глазу признался Дарник. — Во втором написал, что для того, чтобы магометанскую веру оценил и принял не только я один, а вся моя земля, я должен совершить это путешествие со своими воинами.
Воеводы очумело смотрели на своего князя.
— С какими воинами? — наконец решился на вопрос ромейский сотский.
— Со всеми вами, других воинов у меня здесь нет.
— И как, положим в котомки полпуда сухарей и зашагаем по персидской дороге? — Корней, как и все, с трудом это мог представить.
— В трюмах у нас пятнадцать повозок и двадцать колесниц, купим коней и пойдём по дороге обычной военной колонной, — разъяснил Дарник.
Воевод словно прорвало, все заговорили одновременно.
— Да как такое вообще возможно?
— На первой же ночёвке нас окружат и в темноте не помогут никакие камнемёты!
— Какая могучая страна позволит, чтобы по её земле двигалось чужое войско?
— Скажут сдать всё оружие!
— Назад мы точно не вернёмся!
— Успокойтесь, успокойтесь! — князю невыносим был их ор. — Никто ещё никуда не идёт! Нам просто надо выиграть время. Чтобы к нам все немного привыкли, начали торговать, разрешили здесь оставить своё торговое подворье.
— А если они возьмут и согласятся с твоей прогулкой в Дамаск? — предположил Корней.
— Если сразу согласятся — это и будет для нас ловушкой. Никакой эмир сам нам такое разрешение не даст, сперва пошлёт к халифу за согласием. По словам Рушана, самому быстрому гонцу до Дамаска отсюда надо скакать десять дней. Значит, три полных недели у нас точно есть. А если согласятся, то и пойдём. Кто не захочет посмотреть южные страны, тот может вернуться в Дарполь, насильно я никого с собой брать не буду.
— Всё хорошо, но скажи, пожалуйста, почему дамасскому халифу должно быть какое-то дело до маленького Яицкого княжества? — не отставал Речной воевода.
