Архонт всегда имеет достойный вид, опрятен, причёсан, избегает жестикуляции, не повышает голос и отдаёт громкие команды только на учениях и на поле боя.
Архонт обязан заботиться о стратиотах и в военное, и в мирное время. Хорошо накормленный и одетый воин — половина победы.
Архонт не выставляет свои семейные дела на всеобщее обозрение.
Архонт умерен в питье и еде, не играет в азартные игры и удерживает от них стратиотов. Не кути — лихость не докажешь, а себя уронишь.
Архонт не обещает того, что не может исполнить.
Архонт никогда не влезает в долги и умело распоряжается своими расходами, а также избегает денежных расчётов с другими архонтами. Деньги всегда портят отношения. Одалживаться можно только в войсковой казне.
Архонт всегда осмотрителен с женщинами. Они могут быть причиной многих бед».
Архонт не завистлив и не ревнив к чужим достижениям, знает, что сам рано или поздно заслужил большую славу и почёт.
На следующее утро он вызвал к себе Агапия и вручил ему сей пергамент под видом некогда переписанного свитка.
Агапий прочитал «Устав архонта» без всякого удивления.
— Что скажешь? — Дарник ждал конкретного ответа.
— А что тут сказать? Устав как устав.
— Ты видел его раньше?
— В Романии столько всего пишут, что и не уследить, — пожал плечами ромей.
— Я к сожалению, потерял сам Устав. Вспоминал по памяти, — князь пристально смотрел на наместника Дарполя: верит тот или нет. — Значит, тебя тут ничего не смущает?
— Не пойму для чего он тебе сейчас? — наконец вяло поинтересовался Агапий.
— Хочу ввести его для словен и для кутигур. Но нужна твоя поддержка, чтобы ты сказал, что это действительно Устав архонта из Романии.
— Да пожалуйста. — Так и не ясно было: разгадал наместник уловку князя или просто согласен выполнить его просьбу.
Затем князь проверил «Устав» на других.
— Ох уж эти ромеи, будут мне ещё указывать, как я в носу ковыряюсь или задницу вытираю! — без церемоний сказанул Ратай.
— А что значит «постоянно улучшать свои знания и умения»? — встревожился за свою учёность Гладила.
Калчу увидела в «Уставе» трудное испытание для всей Орды:
— Чтобы это выполнять, кутигурским воеводам нужно всё время жить в Ставке.
— Будем надеяться, что они будут помнить об этом и, разъезжаясь по своим улусам и кочевьям, — чуть смягчил её опасения Князьтархан.
На четвёртый день пребывания Дарника в Эмбе показалось походное войско, а ближе к вечеру как обычно подтянулись кятцы с арабами. Сразу пошла большая помывка, немеренное насыщение водой и пищей. Оглядывать первое дарпольское поселение дальние гости начали только на утро. И конечно были порядком разочарованы «хазарской крепостью» с её земляными укреплениями, юртами и палатками и крошечным торжищем и отсутствием каких-либо ремесленных мастерских. Военный стан, он военный стан и есть. Зато для дарпольцев-походников Эмба явилась едва ли не вершиной удобства и уюта, наконец-то можно и покупаться в реке, и сколько угодно поваляться в теньке, и позубоскалить со знакомцами. Нечего и говорить с каким любопытством принимали и общались с арабами все эмбцы и приехавшие воеводы, загадывая про себя: придётся или нет столкнуться с ними на поле боя.
Для Дарника же с Ислахом настало время раскладывать всё по полочкам.
— Я же сказал, что никакого выкупа за пленных не будет. Есть, правда, одно затруднение. Я хотел бы послать своё посольство в Кят из двадцати человек. Однако плохо зная вашего эмира, я опасаюсь, что он может разгневаться и казнить моих людей, поэтому за двадцать моих людей, мне нужны двадцать твоих заложников, которые тотчас же будут отпущены, как только моё торговое посольство вернётся из Кята. Можно и по-другому: я не шлю никакого посольства, а лишь отдаю тебе всех твоих воинов. Но посольство это доказательство, что ты не просто так уступил нам кятских переселенцев, а вёл очень важные союзные переговоры на будущее. Поэтому решай сам.
Три дня простояла арабская полутысяча возле Эмбы — воины отдыхали и отъедались, визирь усиленно размышлял и заодно переписывал себе «Искусство войны». За это время в городище почти одновременно прибыли два хазарских каравана: тот, что привёз из Словении письма княжичей, и тот, что возвращался в Ирбень из Кята. Корней сполна отвёл душу: нашёл особо ценный товар и там и там. У ирбенцев помимо полутора пудов янтаря — полпуда речного жемчуга, у кятцев — целый пуд перца и два десятка перстней с рубинами и сапфирами. Разумеется, княжеская десятина, к горести рахдонитов, была взята и со спрятанного, и с открыто провозимого товара.
Новым праздником стало причаливание к Эмбе-Пристани первой дарпольской биремы и двух лодий сопровождения. Рыбья Кровь не мог отказать себе в удовольствие пригласить на борт биремы Ислаха и на голубом глазу предложить ему:
— А давай ты сейчас поплывёшь со мной в Гурган, а уже оттуда вернёшься в свой Кят. Тогда вообще ни у кого не останется сомнений, что ты сделал большое дело.
Видно было, как сильно борется с этим соблазном визирь и всё-таки устоял, более того, принял окончательное решение:
