— Сжечь! — приказал князь Корнею, когда высокие гости приблизились к юрте.
Воевода-помощник с готовностью сделал знак своим дозорным и направился к носилкам. Давуд и Буним удивлённо обернулись ему вслед. Визирь сообразил первым:
— Нельзя, князь, это жечь! Только не это!
Дозорные, оттеснив невольников, подхватили носилки и потащили их прочь.
— Как сжечь! Почему? — по-словенски тонким голосом выкрикнул тудун.
— В моём княжестве люди людей на себе не таскают, — спокойно произнёс Рыбья Кровь и, сделав приглашающий жест, первым вошёл в Золотую Юрту. Калчу и Агапий последовали за послами.
В юрте Дарник сначала сел сам, затем указал садиться Калчу, Агапию и вернувшемуся Корнею и только потом высоким гостям.
Сбитые с толку поступком князя послы молчали, князь тоже не спешил с разговорами. Немного скрашивала неловкость суета подавальщиков, которые вносили блюда с фруктами и сладостями. Но вот и подавальщики удалились.
— Новый каган Хазарии Эркетен шлёт тебе, князь Дарник, пожелания здоровья и благополучия, — заговорил по-словенски тудун, достал из рукава связанный красным шнурком свиток и передал Буниму.
Тот развернул свиток и торжественным голосом прочитал по-хазарски:
— «Владелец степей, лесов, гор и рек, великий каган Эркетен приветствует своего храброго воина князя Дарника и выражает уверенность, что он будет служить Хазарии так же верно, как князь Дарник служил до сих пор. И всё то, что скажет князю Дарнику его тудун Давуд ибн Джамаль, будет моими словами и моей волей».
Рыбья Кровь выслушал послание невозмутимо, угощаясь лежащими на блюде ранними хемодскими ягодами. Буним с поклоном передал свиток Корнею.
— Я слушаю, — поощрил Давуда князь.
— Каган Эркетен ведает о твоих переговорах с тюргешским посольством и хочет знать о чём был подписан твой договор с тюргешским гурханом.
Сперва Дарник хотел осадить слишком дерзкое требование, но ему стало интересно, что будет дальше.
— Моё княжество просто подрядились обеспечить тюргешское войско зерном и переправой через Яик.
— И когда будет это войско?
— Скорее всего, к осени. Думаю, тюргеши так всё рассчитали, чтобы зимой по льду переправиться через Итиль для подчинения Булгарского ханства.
Сообщение порядком смутило Давуда и он чуть растерянно посмотрел на Бунима, для того оно тоже было внове. Корней, Агапий и Калчу, как всегда лишь получали удовольствие от дарникского краснобайства.
— Но разве ты, князь, не собирался создать по Яику неприступный заслон, чтобы восточные степняки не проникали к Итилю и Танаису? — напомнил визирь.
— Собирался, — согласился Дарник. — Но, вижу, эта задача мне не по силам. Чтобы выжить, моему маленькому княжеству надо прислониться к более могучему царству.
— До осени ещё много времени, — взял бразды разговора в свои руки тудун. — Если ты поможешь нам, то наш каган не оставит тебя без своей помощи. Как обещано, словенское ополчение и хазарская конница уже в твоём распоряжении.
— К сожалению, моих воинов заставить сражаться может лишь хорошая оплата, так как больше денег на своё проживание нам взять неоткуда. А Хемод и персидские купцы предлагают слишком много соблазнов. Те сорок тысяч дирхемов, которые вы привезли с собой на летний поход, ратниками уже давно распределены и частью даже потрачены.
Давуд Буним снова озабоченно переглянулись между собой.
— Дело в том, что нам стал не нужен твой морской поход против магометан, — осторожно заговорил визирь.
Это немного удивило Дарника.
— А на кого ещё?
— Каган Эркетен принял решение перенести свою столицу из Семендера в Итиль, — продолжил объяснять Давуд. — Ромеи уже возводят там для нас каменную крепость. А в устье Итиля живут камышовые люди — тудейцы. Каган хочет воевать по ним с запада, а ты должен ударить с востока. Пока у нас с халифом мир, и тудейцы сейчас гораздо важнее.
— А просто замириться с ними не пробовали? — чуть насмешливо заметил князь.
— Никому не хочется, чтобы лодочное войско тудэйцев вдруг оказалось у стен новой столицы, тем более что стены сейчас ещё только строятся. Тудейцы должны покориться и допустить в свои речные городки наших тудунов.
— Но так как поход на судах не такой дорогой, как в Персию, — добавил Буним. — то мы привезли лишь половину той казны, о какой договаривались.
Это был удар так удар! В трёхтысячном Дарполе нельзя было сохранить никаких секретов, про обещанные сорок тысяч знали все ратники. Постоянные объяснения князя воеводам, а воевод воинам сделали своё дело — все понимали, что невыплата жалованья это не злая княжеская воля, а просто в казне и в княжеской и в войсковой монеты закончились и появиться они могут только от хазар.
— Хорошо, я всё понял. Мы эти переговоры продолжим завтра. — И Рыбья Кровь поднялся со своего места, давая понять, что разговор закончен. — Вас в Дарполь отвезут на княжеской коляске, — добавил он в качестве возмещения за уничтоженные носилки.
— Учудил Буним, так учудил! — в сердцах бросил Корней, когда послы ушли.
— Не он всё это решает, — не согласился с ним Агапий.
