Собственные потери у дарпольцев тоже были весьма чувствительны: полторы сотни убитых и ещё больше раненых. Однако в сравнении с полностью разгромленным пятитысячным макрийским войском это выглядело почти бескровной победой.
Насчёт своих убитых у князя были сомнения: сжигать их здесь, или везти в Дарполь на прощание с жёнами и вызывать там большую скорбь. Мнение воевод на этот счёт тоже разделились. Наконец решили везти к столице, но не переправлять в город, а разжигать погребальные костры на Левобережье.
Пока разбирались с переправой через реку тяжелораненых и убитых макрийцев, погрузкой на повозки своих убитых и раненых, отправкой пленных в Кятский посад вновь прискакала Калчу с двумя сотнями воинов. В общую кучу трофеев полетели дополнительные макрийские доспехи, шлемы и мечи. Дарник в ответ послал к кутигурам пятерых писарей, чтобы они записали со слов сотских, кто из их воинов наиболее отличился и чем. Такое же задание было дано и сотским дарпольских сотен.
Калчу не очень понимала, зачем об этом делать запись, достаточно ведь и просто вслух объявить. Корней с готовностью объяснил ей, что это делается для того, чтобы никто другой не мог никогда наградную фалеру купить или украсть, за что обладателю не своей награды полагается позорная казнь через повешенье.
Победного пиршества решили не устраивать: всё завтра, в Дарполе. Воеводы предлагали князю с малой дружиной возвращаться в город. Дарник наотрез отказался:
— С войском пришёл, с войском и вернусь!
Зато решительно отправил восвояси всех бунимов и ислахов, пытавшихся выразить ему свой восторг от увиденных действий дарпольцев.
В город на колесницах в ночь отправили лишь убитых и раненых. Всё остальное воинство расположилось на ночлег прямо на земле, разложив рядом с собой доспехи и оружие, подсунув под голову кулак или подшлемник. Князь тоже улёгся на землю среди ратников, пристроив свою голову на животе Ырас. Несколько раз за ночь поднимался шум и беготня — это пытались сбежать пленники, которых не успели вечером отправить в к Дарполю. Утром два десятка из них привели к Дарнику на суд. Князь караульных разочаровал:
— Чего тут наказывать? Это их право сбегать из плена. А вы, что не дали им сбежать — молодцы. Наверно ещё и хороших тумаков беглецам надавали! Пускай это и будет им наказанием! — И приказал каждому из караульных выдать по три дирхема.
Ватажные повара по привычке грели на кострах воду в котлах, но ратники зароптали: хотим скорее домой! И оставив на переправе заградительную хоругвь, войско, испив чистой речной воды, бодро зашагало домой.
По просьбе князя Корней разыскал среди пленников воеводу знающего словенский язык и все пять вёрст Дарник, спешившись, прошёл рядом с макрийцем. Бородатый пленник по имени Чадаш отвечал князю на вопросы достаточно обстоятельно.
— Какой был смысл разделять войско на две половины? — удивлялся Рыбья Кровь.
— Мы не разделялись, мы полностью собирались переправиться. Ваши большие лодии просто не дали нам это сделать.
— А что вы собирались делать после переправы?
— Наши лазутчики узнали, что там много юрт и мазанок, почти ничем не ограждённые. А с твоими, князь, кутигурами мы умеем хорошо справляться.
— Я знаю, что у вас кончилась мука и стрелы. Как вы пошли в такой дальний поход, не запасшись достаточным провиантом и наконечниками для стрел?
— Мы привыкли всё это брать у врага.
— А почему вы решили, что я ваш враг?
— Ты союзник кутигур и защитник богатого Хемода. Если бы ты пропустил нас к нему, мы бы с тобой не воевали.
— Значит, вы пришли сюда просто, чтобы ограбить Хемод?
— Нет, великий вождь Ялмари хотел, чтобы наши купцы беспошлино могли из Хемода торговать с Персией, Хазарией и Хорезмом. По Итилю торговать нам мешают булгары, поэтому лучший выход — это Яик и Хемод.
— А если бы вы разграбили и сожгли Хемод, что бы вы делали дальше? Вы бы могли построить сами здесь свой город? Сумели бы привезли сюда три тысячи плотников, землекопов и ремесленников, снабдить их на зиму тёплыми домами и одеждой, пригнать сюда стада овец и коров, построить из кривых ракит торговые лодии, навезти пятьсот телег своих товаров, чтобы было чем торговать?
Чадаш озадаченно смотрел на Дарника, не очень постигая смысл вопросов.
Встречать на Левобережье победное войско помимо дарпольцев вышло немало кятцев, хемодцев и персидско-хорезмских купцов. Князю даже тревожно стало: а остался ли кто на Западном валу? Но оглядывая встречающих, ни Агапия, ни других крепостных воевод не заметил и успокоился. Не случилось и великого плача. Раненых уже разобрали по домам, а на месте погребальных костров остались одни головешки и неприятный запах горелого мяса. Слёз на глазах женщин не было даже при виде идущих в общем строю легкораненых мужей. С любопытством глядели встречающие и на толпы пленных, несущими за плечами мешки с землёй — затея Ратая, дабы те не могли убежать и не смеялись над ратниками, что шагали в тяжёлых доспехах.
