Подобное праздничное торжество в Дарполе было только при посвящении Дарника в кутигурские каганы, да и то в тот раз всё происходило как-то более сдержанно и с оглядкой. Иное дело было сейчас. Всё и вся хотело хвастать и восхищённо слушать, безмерно пить и есть, хвалить и принимать похвалу, находить самые высокие и весёлые слова, дружески меряться силами и ловкостью, целовать и быть поцелованным.
Не желая, чтобы всё превратилось в пьяный загул, князь заранее распорядился приготовить в Петле для празднества сразу две больших поляны: на одной — готовить само пиршество с непомерными запасами еды и питья, на другой — возвести на козлах помост и доставить повозки с трофейным оружием.
Пока сколачивали помост, князь собрал старших воевод и договорился с ними, как им надо оценивать своих молодцов: на фалеры выдвигать лишь каждого двадцатого, на трофейное оружие — каждого десятого.
В полдень ударило било, и ратники, успевшие на пиршеских кошмах, расстеленных прямо на земле слегка перекусить, потянулись к наградной поляне. Сперва Дарник собирался начать награждение с простых воинов и уже потом дойти до старших воевод, но передумал, опасаясь, что не привычные к такому роду награждения сотские своим косноязычием испортят весь праздник, и решил сам подать в этом деле пример. Поднялся на помост с двумя писарями (им предстояло всё записывать), с Афобием и Ырас (державшими шкатулки с фалерами) и стал звучно подзывать к себе за наградами воевод, тут же объявляя их воинские заслуги. Сначала тех, кто удостоился серебряной фалеры, ими оказались Агапий, Калчу, Корней, Радим и Ратай.
— Агапию — за отличную оборону Дарполя, переправу в Петлю домов Правобережья, уборку зерна, управление городом.
— Калчу — за успешный перевод кутигурских улусов на Левобережье и отличную распорядительность в битве с макрийцами.
— Корнею — за морское командование на Змеином и верные действия на переправе. Вообще-то он заслужил две награды, но уж очень жирно ему тогда будет, — добавил князь, чем вызвал у зрителей большой смех.
— Радиму — за спасение своего полка и за командование в сражении в Речной битве.
— Ратаю — за его таранные пики и трёхдышловые колесницы, что позволили взломать неприступный строй макрийцев и спасли жизнь сотням дарпольцев.
Потом настал черёд других хорунжих и сотских, участвовавших в сражении. Все они получили по медной фалере и право выбрать из трофеев по одному оружию и доспеху.
Следом пошло награждение отличившихся кутигур. Тут распоряжаться взялась Калчу, стояла рядом с князем на помосте, выслушивала своих сотских и уж тогда объявляла. Названным батырам к фалерам тоже прилагалось по два подхода к повозкам с трофеями. Одному из них, что прорубился в центр макрийского войска и захватил их знамя, Князь вручил даже серебряную фалеру, к несказанному ликованию всех кутигур.
Затем по такому же порядку награждали молодцов из других хоругвей: словенской, хазарской, лурской, ромейской, морской, отмечены были и хемодцы с кятцами, пройдя тем самым настоящее боевое крещение. Несмотря на жуткую растянутость всего этого, никто не проявлял неудовольствия, наоборот, жадно слушали и запоминающе разглядывали всех новоявленных фалерников, весело подшучивая над теми, кто слишком долго выбирал причитающиеся трофеи.
На пиршескую поляну все перешли лишь к вечеру и тут уже всласть спустили сами себя с поводка. Впрочем, до ссор и драк почти не доходило, все чувствовали некое приобщение к единому военному сословию, без различия племён и народов.
Спокойней было там, где на лужайке, тоже полулёжа, расположились воеводы с князем. Рядом присутствовали «курицы», юницы-фалерницы и важные заморские гости.
После первых здравиц все заговорили о новом сражении с макрийцами, чтоб уже разгромить их до конца. Дарник воинственный пыл воевод чуть осадил:
— Какое новое сражение, вы что?! Хотите быть сторожами ещё при трёх тысячах пленных? Победа уже одержана. Думайте лучше, какую дань с них брать.
Воеводы весело смеялись, полагая, что князь просто так шутить изволит. Но на следующий день на Ближнем Круге Дарник повторил то же самое:
— Нет никакого смысла устраивать новое сражение. Макрийцы понимают, что если раньше не могли взять Дарполь приступом, то теперь он тем более им не по зубам. Да и кто тогда нам выкуп за пленных будет платить?
— Но если мы просто позволим им спокойно уйти, наша победа будет выглядеть весьма сомнительной, — высказал общее мнение воевод Агапий. — И они непременно захотят потом вернуться с новыми силами, чтобы поквитаться.
— Значит, им надо дать то, зачем они сюда пришли, — Дарник говорил вполне серьёзно. — А пришли они сюда, чтобы иметь торговый путь в Персию и Хорезм.
— И чтобы они беспошлинно здесь у нас торговали? — возмутился Корней.
— Бывают пошлины прямые, а бывают и не прямые. Ведь так? — обратился князь за подтверждением к Агапию.
— Непрямые пошлины, это когда купцы тут живут и за свой постой хорошо платят, либо отдают свой товар перекупщикам за полцены, — разъяснил ромей советникам.
