— Помилуй бог, сэр! На какое судно мы попали? — воскликнул он.
— Вы не слепой, сами все видели, — ответил я почти грубо, так как сердце у меня сжималось от боли и страха.
— Где же ваше обещание? — обратился я к Волку Ларсену.
— Я ведь не обещал взять их на борт, я вовсе не имел этого в виду, — отозвался он. — И как-никак вы должны признать, что я «и пальцем к ним не притронулся».
И, рассмеявшись, он повторил:
— Нет, нет, я и пальцем к ним не притронулся!
Я промолчал. Я был слишком ошеломлен и не мог вымолвить ни слова. Мне надо было собраться с мыслями. Я чувствовал на себе ответственность за женщину, которая спала сейчас там, внизу в каюте, и отчетливо сознавал только одно: нельзя действовать опрометчиво, если я хочу хоть чем-нибудь быть ей полезен.
День закончился без новых происшествий. Небольшой шторм, «промочив нам жабры», начал затихать. Механик и трое смазчиков после горячей перепалки с Волком Ларсеном были все же распределены по шлюпкам под начало охотников и назначены на вахты на шхуне, для чего их экипировали в разное старье, отыскавшееся на складе. После этого, продолжая протестовать, хотя и не очень громко, они спустились в кубрик на баке. Они были уже основательно напуганы тем, что им привелось наблюдать, и характер Волка Ларсена становился им в какой-то мере ясен, а то, что они услышали здесь о капитане от матросов, окончательно отбило у них охоту бунтовать.
Мисс Брустер — имя ее мы узнали от механика — все еще спала. За ужином я попросил охотников говорить мне, чтобы не потревожить ее. Она вышла из своей каюты лишь на следующее утро. Я было распорядился, чтобы ей подавали отдельно, но Волк Ларсен тотчас наложил на это запрет.
— Кто она такая, — заявил он, — чтобы гнушаться кают-компанией?
Появление нашей пассажирки за столом привело к довольно комичным результатам. Охотники тотчас примолкли, точно воды в рот набрали. Только Джок Хорнер и Смок не проявляли смущения: они украдкой поглядывали на пассажирку и даже пытались принять участие в разговоре. Остальные четверо уткнулись в свои тарелки и жевали задумчиво и не торопясь; уши их двигались в такт с челюстями, как у животных.
Вначале Волк Ларсен говорил мало, разве что отвечал на вопросы. Нельзя сказать, чтобы он был смущен, — отнюдь нет. Но в мисс Брустер он видел женщину нового для него типа, незнакомой ему породы, и его любопытство было задето. Он внимательно изучал ее — почти не отрывал глаз от ее лица или следил за движениями ее рук и плеч. Сам я тоже наблюдал за нею, и хотя разговор, в сущности, поддерживал один я, мне трудно было избавиться от некоторого чувства робости и растерянности. Волк Ларсен, напротив, держался совершенно непринужденно. Он был исполнен такой уверенности в себе, которую ничто не могло поколебать. Женщин он боялся ничуть не больше, чем шторма или драки.
— Когда же мы будем в Иокогаме? — спросила она вдруг, повернувшись к капитану и взглянув ему прямо в глаза.
Вопрос был задан без обиняков. Все челюсти сразу перестали жевать, уши перестали шевелиться, и хотя глаза у всех по-прежнему были устремлены в тарелки, каждый ждал ответа с напряженным и жадным вниманием.
— Месяца через четыре, а может, и через три, если сезон окончится рано, — ответил Волк Ларсен.
Она нервно глотнула и неуверенно проговорила:
— А я считала… мне сказали, что до Иокогамы всего одни сутки пути. Вы… — Она запнулась, и глаза ее обежали круг ничего не выражавших лиц, склоненных над тарелками. — Вы не имеете права так поступать, — закончила она.
— Этот вопрос вам лучше обсудить с мистером Ван-Вейденом, — промолвил-капитан, насмешливо кивнув в мою сторону. — Он у нас специалист по вопросам Права. А я простой моряк и смотрю на дело иначе. Вам, быть может, покажется несчастьем то, что вы должны остаться с нами, но для нас это, несомненно, большое счастье.
Он, улыбаясь, глядел на нее, и она опустила глаза, но тут же снова подняла их и с вызовом посмотрела на меня. Я прочел в ее взгляде немой вопрос: прав ли он? Но я уже заранее решил, что должен для виду занимать нейтральную позицию, и промолчал.
— Каково ваше мнение? — спросила она.
— Вам не повезло, особенно если вас ждут сейчас неотложные дела. Но раз вы говорите, что предприняли путешествие в Японию с целью поправить здоровье, то, смею вас уверить, на борту «Призрака» вы окрепнете как нигде.
В ее взгляде вспыхнуло негодование, и на этот раз потупиться пришлось мне; я чувствовал, что у меня горят щеки. Я вел себя, как трус, но другого выхода не было.
— Ну, тут мистеру Ван-Вейдену и карты в руки, — рассмеялся Волк Ларсен.
Я кивнул, а мисс Брустер уже овладела собой и молча ждала, что последует дальше.
— Нельзя сказать, чтобы он стал здоровяком, — продолжал Волк Ларсен, — но он изменился к лучшему, поразительно изменился. Посмотрели бы вы на него, когда он только появился на шхуне. Жалкий, щупленький человечишко — смотреть не на что. Верно, Керфут?
Керфут был так захвачен врасплох этим неожиданным обращением к нему, что уронил на пол нож замычал в знак согласия что-то маловразумительное.