Впечатление портили лишь немецкие морды. Орднунг - даже на прогулке будто строем, смотрят все в одну сторону, куда старший взглянет, так же дружно карты и блокноты достают, пометки делают, и дальше маршируют, вытянувшись, словно аршин проглотили, толпу будто не замечают, распихивают плечом - впрочем, местные стараются сами дорогу уступать. Компаний таких, числом от трех до семи рыл, было довольно много, и пеших, и моторизованных, ездили открытые автомобили, и сидящие в них немцы так же крутили головами, будто по команде "равняйсь", оценивая красоты итальянской столицы. Или же рекогносцировку будущего поля боя проводя - читал, что так они делали в Дании в сороковом, за несколько дней до вторжения приезжали как туристы, не шпионы Абвера, а офицеры строевых частей, осматривали местность, куда будут высаживаться. И хрен с вами, живите пока, мы сегодня добрые, белые и пушистые, совсем не имеем цель вас убивать, успеем еще.
Местные полицаи нам хлопот не доставляли, совсем. В городе у нас даже документов на улице не проверили ни разу, тут комендантский час отсутствовал вообще, в военное-то время! Хотя патрули попадались - но как объяснил "Этьен", мы не были им интересны, пока не совершаем что-то предосудительное. Полиция тут с мирного еще времени привыкла к толпам паломников и туристов, в том числе из самых экзотических стран. Даже с торговцами и в кафе мы могли сносно объясняться на нашем испано-немецком, не удивлюсь, если окажется, что тут и русский язык поймут.
На языке и погорели. Сидим в кафешке, никого не трогаем. Вкушаем национальную кухню, как например суп с поджаренным белым хлебом, яйцом и сыром. Макароны с рыбой, и конечно, пицца - а вот мяса почти нет, его здесь сыр заменяет. Ну и фрукты - когда еще так отъесться сумеем? Едим, поглядываем на улицу, когда там Маневич из церкви выйдет. Настолько обнаглели, что меж собой стали по-русски говорить (да разве это разговор? Так, пара слов - и мы же по документам, русские белогвардейцы?). И шумно ведь в зале было! Четверо фрицев сидели от нас за три столика, как они услышали?
Встает сначала один, подваливает к нам, опирается на столик и начинает орать. Вы русские? Плевать, кому вы служите - все равно, недочеловеки! Из-за таких как вы, Рейх терпит поражения, от Сталинграда до Одера! Потому что каждый раз кто-то - макаронники, лягушатники, поляки - трусливо бежали, оголив фронт! А германский солдат непобедим, и единственно достоин владеть Европой!
Пьян в дупель, но на ногах держится. Его уже кто-то из своих, оставшихся за столиком, пытался одернуть - сядь! А этот еще больше распаляется, вы есть славянские сорняки на нашем арийском поле, и я вас сейчас буду выпалывать! И лапает кобуру.
Что немцы пистолет вешают не как мы, а на живот слева, это может быть и удобнее доставать, не надо руку за спину заводить. Но блок поставить легко, когда ты рядом. В одно движение, привстаю, левой рукой придерживаю его лапу с парабеллумом, а правой бью немца снизу в челюсть, основанием ладони, пальцы собраны в "медвежью лапу". Так и напрашивалось теми же пальцами прямой в кадык, но тогда я бы фрица убил. А это сейчас было совершено лишним, тогда нас искать и ловить будут уже всерьез. Ну а драка в кабаке - мы ж "испанцы", резал я их под Ленинградом в прошлом году, и знаю, что в "голубой дивизии" немца на нож поставить почиталось за честь. У немца голова мотнулась назад, но он не упал, потому что я ему запястье не отпустил, а если он лежа в меня шмальнет? Однако, нокдаун - подхватываю его руку с пистолетом еще и своей правой, и перевожу на "санке", да как можно резче - что в итоге, сложный перелом в запястье, или всего лишь разрыв связок? Немец воет и ложится, парабеллум остается у меня в руке, кладу на наш стол. Все это - за две-три секунды.
И тут оставшаяся троица фрицев встает и идет на нас. Кобур не трогает, это хорошо, а то пришлось бы и нам стрелять. Немецкая манера драться - мебель аккуратно обходя. Я не немец, пинком опрокидываю столик перед собой на ноги тому, кто заходит слева (только что кто-то за этим столиком сидел, теперь вокруг нас пустое пространство, посетители кафе шарахнулись в стороны). И правому немцу, обманное движение рукой, подсечка, и по потерявшему равновесие прямой в голову и ногой в живот. И успеваю встретить третьего, который был посередине. Валька тем временем уложил того, который оббегал стол, а Скунс вырубил однорукого. Ну а теперь делаем ноги, не хватало нам лишь разборок с местными полицаями!
