Половина все же отбомбилась по "Айове" (хотя Тилле заметил, некоторые сворачивали с курса, явно боясь зенитного огня). Хуже всех пришлось тройке, выбравшей мишенью "Мобил" - ПВО крейсера была в полной исправности, шесть спаренных 127-мм башен, таких же как на "Айове" (на линкоре их было десять). Две "Штуки" были сбиты, последний едва успел увернуться, сбросив бомбы в море, крейсер никаких повреждений не получил. Еще один Ю-87 был сбит зенитками "Айовы", огонь с нее был слаб и неточен, фугасные снаряды орудий "Шарнхорста", взрываясь в надстройках и на палубе "Айовы", разбивали тонкую броню зенитных башен, выносили батареи 40-миллиметровых "бофорсов", выкашивали зенитчиков, которых не догадались приказом убрать с открытых боевых постов. Наконец, два последних звена "Штук", найдя что и такой риск для них чрезмерен, отбомбились по двум покалеченным эсминцам, не представлявшим уже никакой опасности, и готовым вот-вот затонуть. И добив подранков, быстро исчезнувших с поверхности, полетели домой с чувством выполненного долга - старательно не вслушиваясь в то, что им вслед орал в микрофон взбешенный адмирал Тиле (самым мягким из его выражений было "гуси беременные"). Хорошо еще, не отбомбились по своим, что реально бывало. Впрочем, пилоты палубной авиации обязаны уметь отличать собственного носителя и его эскорт, если сами хотят жить.
"Айова" получила четыре попадания полутонных бомб, что заметно прибавило на ней пожаров. Но упорно не тонула. Дальше какое-то время ничего значимого не случилось. "Шарнхорст" стрелял средним калибром по эсминцам, накатывающимся с севера, с 55 кабельтовых, ни одного попадания, наверное, у наводчиков глаза разбежались, от изобилия целей. Кормовая башня "Шарнхорста" молчала, в ее секторе обстрела была лишь "Айова", но Тилле решил пока не тратить снаряды, считая линкор полностью небоеспособным и решив уделить главное внимание "Мобайлу" и эсминцам. Наконец с семидесяти кабельтовых залп "Шарнхорста" достиг цели. Как и ожидалось, американец не мог сражаться с линкором, против слабо бронированных кораблей 283-мм были вполне действенны, в отличие от "Айовы". Крейсер лишился обеих носовых башен (в одной из них бушевал критический пожар, огонь грозил достичь погреба), и передней трубы, осел носом, ход его упал до двенадцати узлов. "Шарнхорсту" это стоило небольшого снижения скорости из-за попадания в нос двух 152-мм снарядов.
Четыре эсминца бывшей передовой завесы выходили на расстояние торпедного удара. У этих эсминцев был опытный командир: видя, чем может завершиться попытка атаковать накоротке, как торпедные катера, он решил стрелять с большой дистанции, зато "гребенкой", когда корабли, идущие строем фронта, одновременно поворачивают бортом и пускают торпеды с интервалами, накрывая площадь как ковром. Этот метод требовал однако очень точного выдерживания строя, чтобы "гребенка" получилась идеально ровной и равномерной. Но снова вмешался случай...
В эту минуту над "полем боя" наконец появились немецкие торпедоносцы. Строго говоря, по правильной тактике они и пикировщики должны были атаковать одновременно, и с разных направлений, раздергивая зенитный огонь. Но взлет Ю-87Е с тележки, используя пороховые ускорители, был сложной и опасной процедурой, и сами ускорители иногда взрывались, заниматься этим на палубе, где стоят еще две эскадрильи с полными баками и подвешенными бомбами сочли опасным. И пикировщики ушли первыми, за ними стартовали торпедоносцы. И последними взлетели "Физелеры", тоже с торпедами, хотя их применение в этом бою первоначально не планировалось, слишком малыми казались шансы у старых бипланов против новейшего линкора с мощной ПВО. Но Тилле, узнав об этом в последний момент, потребовал не упускать возможность поразить врага хоть еще одной торпедой (ну а если эти этажерки столь плохи, значит и о потерях не стоит сожалеть).
