Деньги нашлись на дне колодца, как выяснилось, сообщник обещал отнести деньги колдуну, но побоялся идти ночью, тем более, что по окрестностям шарят солдаты. Он уже надеялся, что хозяина схватили, а деньги теперь достанутся ему, вот только не рассчитал действий инквизиции. Два солидных мешка были унесены в казармы, туда же увели пленного. Допрос будет продолжаться.
Решив пока оставить в покое Мартина, притащили из застенка барона Минца. У того здорово поубавилось спеси, он уже был не так бодр и смел, как был во время обряда. Усадив его за стул, брат Доминик сел напротив и посмотрел ему в глаза.
— Карл Минц, барон, точнее, бывший барон, за подобные прегрешения вас лишат титула, указ короля — дело времени, вы обвиняетесь в сотрудничестве с сатаной, колдовстве, ереси, более того, ваши действия нанесли ущерб третьему лицу, а именно, вашей жене Агате. Что вы можете на это сказать?
— Ничего, — голос барона был хриплым, мутные глаза смотрели в сторону, создавалось впечатление, что всё происходящее вокруг его не касается.
— Как давно вы знаете человека по имени Шамаэль?
— Человека? — не понял он, — а, впрочем, неважно, около трёх месяцев.
— Что заставило вас пойти на связь с ним? Он что-то вам обещал?
Барон поднял глаза на инквизитора, скривил губы в презрительной усмешке, но всё же ответил:
— Обещал? Да, обещал. Жизнь, — он указал на свой живот, — лучший врач из столицы, к которому я ездил, нашёл в животе у меня опухоль, размером в два кулака, он сказал, что мне осталось полгода, и половина этого срока уже прошла.
— Он обещал вас вылечить, это понятно, а что хотел взамен?
— Я сразу понял, кто он и зачем пришёл ко мне… дайте что-нибудь выпить, боли в животе не прекращаются ни на минуту, только спиртное и спасает.
Сержант Алоис протянул ему флягу с водкой, барон схватил её и жадно присосался. Кадык его ходил вверх и вниз, а спиртное стекало вниз по небритому подбородку.
— Что дальше? — напомнил о себе инквизитор, когда барон оторвался от фляги.
— Дальше, я предложил ему душу, но он рассмеялся, сказал, что это сказки, моя душа его не интересует, да она мне и не принадлежит, так что, я волен оставить её при себе. Ему нужно было другое.
— Агата?
— Да, она, моя жена, — барон на глазах пьянел, — я, хоть что-то ещё и могу, но жениться не собирался, ник чему, но он сказал, что это необходимо, ссылался на какие-то правила, которые обязывают её быть обязательно благородного происхождения и замужней, но при этом невинной. Не знаю, почему.
— Аналогия с Богоматерью, вот только наоборот, — прокомментировал инквизитор, — что было потом?
— Я нашёл её быстро, родители были из старинного рода, но очень бедны, настолько, что хороший мастер из нашего города жил лучше, они с радостью отдали мне дочь, а я взамен выплатил их долги и даже передал кое-какое имущество. Теперь она была моей женой, даже обряд провели по всем правилам, отец Иоганн не даст соврать.
— Но вы к ней не прикасались?
— Таковы были условия, но я… справедливости ради, я не так старательно держал слово, несколько раз мы…
— Она не была невинна?
— Была, конечно, была, просто…
— Вы спали с ней противоестественным способом? — догадался инквизитор.
— Да, — не стал отрицать барон, — именно так.
— Что он говорил? Что вам требовалось сделать?
— Он говорил… говорил, что ему нужны деньги, не знаю, зачем, меня он в это дело не впутывал. Мне предстояло подготовить обряд, я выучил заклинания, необходимые, мы сделали алтарь в подвале, в нужный день я подал ей зелье и велел его выпить, она послушалась…
— Так это было зелье, — облегчённо сказал в сторону брат Доминик, — можно теперь обойтись без экзорцизма, эффект зелья пройдёт со временем сам.
— Мы приступили к обряду, а потом… пришли вы. Я думал, что этой твари никто не может угрожать, он при мне заходил в церковь, ваши молитвы его не трогали, но его, — барон указал на Морта, который сидел рядом с отрешённым видом и сосредоточенно точил на ремне бритву, — его он испугался, не знаю, почему.
— Зато я знаю, — с загадочным видом сказал инквизитор, — продолжайте, барон, расскажите нам всё, что вы знаете о нём.
— И зачем мне это делать? — с вызовом спросил он, — можете пугать меня пытками, но боль от них — ничто, в сравнении с той болью, что я уже испытываю.
— И в мыслях не было вас пытать, — брат Доминик улыбнулся, — пытки, на мой взгляд, допустимы в крайне редких случаях, для получения неотложной информации, которую можно легко проверить.
— Тогда что?
