В сгущающихся сумерках Кеана ушла в воды океана человеком, нырнула и плыла так далеко, на сколько хватило дыхания. Вокруг неё мелькали мириады огней, духи приветствовали свою дочь и подарили на память нежно-розовую веточку коралла. На берег она вышла уже в животной ипостаси с кораллом в зубах.
Её другу не повезло. Из воды он вернулся человеком. Духи предков обошли его стороной при раздаче даров. Парень медленно брёл в сторону лодки, глядя только себе под ноги. Он казался серебристой дымкой, растворяющейся во тьме ночи. Никто не понял тогда, почему Кеана, до того праздновавшая с подругами обряд Единения, вдруг развернулась и пошла следом. Горга истаяла, и по песку уверенно шла молодая океанида с гордо поднятой головой. Догнав неудачника, она переплела пальцы своей руки с пальцами его, зажав в середине дар предков.
Чего тогда стоило молоденькой девушке принять такое решение, не знал никто. Лишь капли крови от порезанных кораллом ладоней тянулись к утлой лодчонке. Много позже Муар не раз будет вспоминать тот момент. Оказалось, что у маленькой хрупкой Кеаны хватило сил и твёрдости бороться за свою любовь со всем миром, а вот её братец с лёгкостью отказался от ставшей бесполезной в плане продолжения рода возлюбленной.
Увидеть Кеану после стольких циклов живой и здоровой было удивительно. Она была всё так же хороша собой, лишь в уголках глаз залегли первые морщинки, хорошо видимые на бирюзовой коже. Океанида снова всколыхнула пласт воспоминаний, который заставлял амори сомневаться в правильности существующих устоев. Да что там говорить, они сами начали искать варианты для внучки, не желая ей смерти. Как говорится, чей бы скут кричал, а их молчал.
Муар искренне не хотела что-либо решать в отношении выбраковок, поэтому малодушно оттягивала момент их выдворения до прихода в себя Рогнеды. Должна была быть какая-то причина, чтобы девочка вела с ними переговоры. Не могло не быть. Жизнь всё туже затягивала узел связей всех кланов Мортены вокруг Реды. Это не могло быть случайностью. Даже выбраковок, и тех она повстречала на своём пути. Чем дальше, тем сильнее Муар опасалась таких случайностей.
Дверь за её спиной бесшумно отворилась.
— Амори, айше Реда пришла в себя.
Чувствовала я себя сносно, примерно, как после сдачи отцу нормативов по пресеченной местности. Тело болело, перед глазами плясали белые круги, и в голове ревело вечевое собрание. Вот это было чем-то новеньким. Там одновременно кричали, рычали, булькали, пищали, а остальные звуки я даже не могла идентифицировать.
Всё, на что меня хватило, это загородиться от криков мысленной стеной, которая хоть немного приглушила громкость этого зоопарка. Я начала очень хорошо понимать Рогнеду. Жить с такими «соседями» в голове было проблематично.
Лежать вот так с закрытыми глазами и думать обо всём было с одной стороны малодушно, а с другой — просто смешно.
Вокруг чёрт знает, что творится, а я, как маленькая, глаза боюсь открыть, чтобы случайно не обнаружить себя где-то в гнезде птера, к примеру. С моим везением даже не удивилась бы такому развитию событий.
Но ароматы благовоний, нежные прикосновения постельного белья и шум водопада на фоне подсказывали, что нахожусь я дома. Потянувшись всём телом, отправилась в купель. Господи, как хорошо!
Тёплая вода расслабляла натруженное тело, очищала мысли и даже приглушила хор голосов в голове.
— Пока ты нежилась, заглядывала Ури. Жди в скором времени амори Муар, — прозвучало самое удобоваримое из когда-либо слышанным мною предупреждений от ЯГУ.
— Я тебя люблю! — промурлыкала своей спасительнице. — Как будто с подругой лучшей общаюсь.
— Я просмотрела воспоминания и скопировала манеру общения экспериментального образца с именем Александра для удобства Оператора.
— Спасибо! — искренне поблагодарила ЯГУ. Мне казалось, она даже интонации копировала на манер Сашки. От этого на душе становилось теплее и невольно наворачивались слёзы. А ещё мне понравилось, что ЯГУ, порывшись в моих личных воспоминаниях, выбрала именно вариант общения равных, а не чуть покровительственную манеру отца или безусловного обожания матери. Выбираясь из бассейна, я отправилась одеваться. Предстояло нешуточное противостояние, первый этап которого начинался с беседы с амори.
Будем играть на контрастах. Впервые я надевала традиционное одеяние местных двуипостасных. Белая ткань резко контрастировала с кофейного цвета кожей. Чёрные кожаные ремни виноградной лозой обвивали талию, поддерживали грудь и уходили за спину. «Ну просто самодельная плечевая кобура» — хмыкнула я, навешивая в дополнение на бедра широкий пояс с подарком амори. Исключительно полезная вещь в хозяйстве эти кукри, как оказалось. К моменту визита бабушки я как раз успела завязать ремешки высоких сандалий и собралась на выход, застав ту практически в дверях.
— Хм. Неожиданно… — прокомментировал та, не скрывая удивления ни от моего наряда, ни от нахождения на ногах.
