Морвейн почувствовала, как её сознание наполняется светом, как будто сама Вселенная наблюдала за ней, оценивая, испытывая её. В этой бездне пустоты она впервые почувствовала силы, которые были выше, чем её собственные. Это было не просто благословение — это было величие, которое могло разрушить её. Или дать ей новую жизнь. Или одно, или другое.
Морвейн почувствовала, как её тело снова начинает ощущать тяжесть, её мысли начинают собираться, а её сердце… её сердце начинает биться. Всё возвращается к ней. И теперь она знает, что должна сделать выбор.
Морвейн ощутила страх. Она всегда хотела только спасения, а не силы. Она не хотела становится тем, на плечи которой возложат такую ответственность.
Морвейн вспомнила о своей смерти, она помнила каждый миг, когда ее тело растворялся. Как я могу вернуться, когда мое тело разрушено?
Морвейн ощутила, как её мысли затуманиваются, как части её сущности начинают восстанавливаться. Она хотела спросить, как именно, но Хранитель продолжал, как будто слышал её мысли.
Морвейн замолчала. Она почувствовала, как эти слова поглощают её мысли. Не может быть. Она поняла, что, несмотря на возможность восстановить её тело, Хранитель говорил правду — её сила может разрушить не только её тело, но и всё, что её окружает. Возвращение означало не просто шанс жить. Оно несёт с собой последствия, которые она не могла даже представить.
Тогда, что мне делать?
Вдруг Морвейн всем своим существом ощутила смех Вселенной. Эта волна прокатилась по ней.
Морвейн, несмотря на всю боль и разрушение, которые она испытала, и несмотря на тяжесть решения, всё равно ответила твердо:
Прошел месяц с того момента, как Морвейн исчезла, и пустота, оставшаяся после её смерти, поразила каждого из её спутников.
Оборотень был первым, кто не смог справиться с горем. Он долго сидел в одиночестве, наблюдая, как всё вокруг теряет смысл. Его руки дрожали от бессилия, его взгляд был пуст, а сердце сжималось от боли. Он уже был на грани отчаяния, готов был покончить с жизнью, ведь потеря Морвейн для него была невосполнима. Он не знал, как продолжать без неё, без той, что стала его смыслом и частью жизни.
Сахир тоже не мог справиться с горем. Если раньше он мог отвлечься, скрывая свои чувства за маской доброты, то теперь ему стало тяжело даже вставать с кровати. Его жизнь потеряла смысл. Он больше не чувствовал радости, и его глаза стали тусклыми. Он больше не искал пути вперед, не знал, что делать. Боль охватила его, и ему казалось, что он потерял не только Морвейн, но и самого себя.