— По краям дверцы ржавчина, — пробормотал себе под нос полицейский. — Дверца не сразу открылась?
— Да, заело немного, и замки тоже тяжело отпирались, — ответил Зиман. — В конце концов, ячейку последний раз открывали пятьдесят лет назад.
— Сколько можно повторять, — пробурчал Франклин, — кровь на руке свежая. Даже коп вон говорит, что рука здесь разве что пару часов лежит.
Росток наклонился к сейфу, пристально разглядывая его содержимое. Николь удивилась при виде того, как он без тени отвращения изучает ужасный предмет.
— Это просочится в прессу? — спросил Зиман. — Такое событие плохо скажется на репутации банка.
— Он обязать подать отчет, — ответил Франклин. — Было совершено преступление.
— Наверняка ничего не известно, — проговорил Росток, проводя пальцами по пятнам ржавчины. — У нас нет состава преступления.
— Черт, да у вас человеческая рука в коробке, — прокричал Франклин. — Это что, не преступление? Какие еще доказательства вам требуются? Часть тела-то у вас на руках! Значит, вы обязаны сообщить коронеру.
— Ничего, время еще есть, — успокоил его Росток. — Пока мы не выясним, чья это кисть и что она здесь делает, мы не узнаем, какое преступление имело место и было ли оно вообще. Так что я бы пока не распространялся.
— Чем меньше будет об этом известно, тем лучше, — радостно согласился Зиман.
— Как хотите — я в сокрытии преступления не участвую, — заявил Франклин. — Может, у вас в городе так и принято, но я работаю иначе. Раз вы не хотите составлять отчет, это сделаю я.
Росток медленно повернул голову, пока налоговый агент не оказался в поле его зрения.
— Давай определимся, Франклин. Я веду расследование, и мне не нужна утечка информации. Другими словами, рот держать на замке — понятно?
Обильно потеющий налоговый агент молча глядел на полицейского.
Росток послал своих коллег к машине за пакетами для улик и резиновыми перчатками.
Пакеты имели объем четыре литра и поддерживали внутри себя прохладную температуру. Николь наблюдала, как Росток натягивает перчатки и аккуратно достает из сейфа отрезанную руку. Окровавленным концом вниз он положил ее в пакет и запечатал. Полицейский-гигант, не скрывая отвращения, принял пакет из рук Ростка; тот приказал отвезти улику в участок и положить ее в морозильник, пока кисть не начала разлагаться, после чего возвращаться в банк для снятия с ящика отпечатков пальцев. Бумагу Росток убрал во второй пакет — Николь отметила, что эту улику он оставил себе.
Когда все наконец начали продвигаться к выходу из хранилища, Росток предупредил, чтобы никто ничего не трогал по пути.
Процессию замыкал Зиман. Он закрыл металлические ворота, и из глубин здания раздался низкий урчащий звук. Перекатывающийся грохот нарастал до тех пор, пока Николь не почувствовала, как пол дрожит у нее под ногами.
Сквозь прутья решетки она видела, как металлический ящик трясется, наполовину выдвинутый в своих пазах.
Крышка его распахнулась.
Пустой, он вибрировал, пока сам собой не выдвинулся из сейфа и не упал на пол.
Лицо Уэнделла Франклина побелело от страха.
Николь в панике потянулась к Ростку, который почему-то не выглядел напуганным.
— Что за чертовщина у вас тут творится? — Франклин нервно попятился.
Глухой, грозный грохот продолжался, и закончился звуком, похожим на продолжительный выдох.
— Земля оседает, — объяснил Росток. — Разрушилась очередная шахта.
— Шахта? — переспросил Франклин. — Горнодобывающие компании вышли из бизнеса пятьдесят лет назад. Все подземные туннели должны были затопить.
— Шахты под долиной Лака воины имеют протяженность в несколько сотен миль, — напомнил Росток. — Затопить их просто невозможно.
— Ну, под Скрантоном же затопили.
— Значит, про Миддл-Вэлли просто забыли. Так что теперь природа делает всю работу за них. Тоннели заполняются водой, в результате чего подпорки гниют и — шахта рушится.
— Ужасно. Как тут только люди живут? — пробормотал Франклин. — Это же сейсмоопасная зона. Вам повезло, что Управление по охране окружающей среды, пока не добралось до Миддл-Вэлли — иначе бы вас всех уже выселили.
— На самом деле, ничего особенно опасного здесь нет, — пожал плечами Росток.
Он приказал Зиману и охраннику дождаться Бракнера — тот должен был прийти снимать отпечатки пальцев. Все остальные были свободны.
Николь наконец-то оказалась на улице. Несмотря на то, что день клонился к закату, прохлада должна была опуститься только через пару часов. Однако свежий вечерний воздух показался величайшим облегчением после тесных и жутких катакомб хранилища. Уэнделл Франклин вышел из банка, заматывая палец платком.
— Сходили бы вы с этим порезом к доктору, — посоветовал Росток. — Может быть, вам сделают прививку от столбняка.
— Да Ничего страшного, это же просто царапина, — ответил Франклин, направляясь к машине. — Кубик льда — и кровотечение прекратится.
Николь прислонилась к мраморной колонне у входа в банк, жадно глотая свежий воздух.
— Вы в порядке? — спросил Росток.
— Не совсем, — призналась она. — На какой-то момент там, внизу, мне показалось, что я потеряю сознание.
— Не хотите присесть на минутку — перевести дыхание?
