— Основную часть жидкости, скопившейся в вашей ноге, составляет не сыворотка. Это кровь. Много крови. Мы подсчитали, что там около полулитра, а если добавить ту кровь, что мы уже откачали из гематомы, то получится почти двадцать процентов от общего количества крови у женщины вашего телосложения. Если столько крови скопилось в ноге, это значит, что головной мозг снабжался хуже. Поэтому вы и упали в обморок.
Его голос звучал устало, словно он диктовал послеоперационный отчет.
— Мы не знаем, откуда в ноге взялось столько крови. Бедренная артерия и все крупные вены в порядке. Я не вижу никакой травмы, которая могла бы стать причиной внутреннего кровотечения.
— Вчера я ударилась ногой, — сказала Николь.
Доктор Уйверли отмахнулся от ее замечания.
— Это могло вызвать разве что поверхностные повреждения, ведь мы говорим о верхней части бедра: жировая ткань здесь дает неплохую защиту.
— Тогда… что это может быть?
— Поначалу я заподозрил гемофилию. При этом заболевании кровь может медленно вытекать из десятков разорванных капилляров и образовывать подобные внутренние кровотечения. Если бы вы были в сознании, мы бы спросили, страдаете ли вы гемофилией. Но нам оставалось только сделать быстрый анализ. Признаков гемофилии мы не нашли.
Молодой доктор встал и расправил плечи.
— Извините, — сказал он. — Последнее время я не высыпаюсь, — он провел пятерней по коротко стриженым волосам и глубоко вздохнул. — Так или иначе, сейчас ваше состояние стабильно. К счастью, на этой неделе к нам в округ приезжает один из известнейших гематологов. Вы когда-нибудь слышали о докторе Зарубине? О нем писал журнал «Тайм».
— Я не читаю «Тайм», — сказал Николь.
— Доктор Зарубин — автор книги о химическом составе крови. Мы изучали ее в студенчестве. Если кто-то и может вас вытащить, то это доктор Зарубин.
Любая другая журналистка уже давно сидела бы на телефоне, подумал Росток. Почему Робин не звонит на станцию, не просит прислать ей оператора, чтобы тот заснял ее на фоне факультета и пары полицейских машин, взахлеб рассказывающую зрителям, как профессор Уильям Альцчиллер внезапно скончался, едва успев сделать важнейшее открытие в своей жизни.
Вместо этого она молча проследовала за Ростком в патрульную машину, села на пассажирское сиденье, поставив сумочку с ценным грузом себе на колени, предусмотрительно обхватив ее руками.
— Честно говоря, после всего увиденного я не прочь выпить, — вдруг заявила она. — Только не в баре. Мой дом по пути в Миддл-Вэлли. Можем заскочить, если хочешь.
Теперь, когда они работали вместе, предложение казалось уместным.
Робин Кронин жила в районе Скрантона, застроенном вековыми каменными особняками. Их основателями были владельцы антрацитовых шахт. Робин снимала две комнаты на первом этаже: высокие потолки, пояски над карнизом, свинцовое стекло в окнах и камин в стиле барокко. Аскетичность обстановки скрашивали ярко-красные и желтые подушки да пара коллекций, расставленных на полках. Внимание Ростка привлекли пять фарфоровых фигурок над камином. Они изображали ирландских лепреконов: четверо танцевали джигу, а один, с маленькой трубкой во рту, играл на искусно вырезанной скрипке.
— Коллекционные? — спросил он, взяв одну из фигурок в руки.
— Вероятно. Я точно не знаю. Они принадлежали еще моей бабушке.
Робин сбросила туфли и сделала попытку навести в комнате порядок, раскидав подушки по местам
— Дед оставил мне старую коллекцию матрешек, — сказал Росток. — Я тоже держу их на каминной полке.
— Такой брутальный полицейский играет в куклы? — усмехнулась она. — Как-то не верится.
— Во-первых, я вовсе не брутальный. По крайней мере, когда не ношу форму. А во-вторых, матрешки — это не просто игрушки, хотя дети тоже их любят. Матрешки — это форма русского народного творчества.
Когда вид комнаты наконец устроил Робин, она подошла к деревянному шкафу и открыла небольшой бар.
— Я почему об этом вспомнил… расследование напоминает мне набор матрешек, — он аккуратно поставил фигурку на полку.
— Ты на все смотришь как русский, да?
— Я и есть русский.
— Значит, ты должен любить водку, — не дождавшись ответа, Робин налила в два стакана по чуть-чуть «Столичной».
— По-твоему, это забавно? — сердито спросил он.
— Вовсе нет, — она унесла стаканы на кухню. Росток услышал, как она достает лед. — Я придумала, как сделать репортаж еще интереснее, — сказала она, возвращаясь и протягивая ему стакан. — Рассказать, как ты соединяешь русский фольклор и современные полицейские методы.
Робин села на кушетку, подтянув колени к подбородку и жестом пригласила его присесть рядом. Кажется, расстроилась, когда он предпочел кресло напротив.
— Что-то не похоже на «Столичную», — сказал он, отпив водки.
— Может быть, привкус скрантонской воды. У меня вчера закончилась питьевая, пришлось делать лед из водопроводной. Если хочешь, могу принести льда из упаковки.
— Нет, спасибо, — он сделал еще один глоток.
— Ты рассказывал об этих русских куклах…
