— Есть, пробили, — не очень радостно сообщил он.
Все, кто был в ратуше, оживились.
Волков пошел посмотреть. Да, стена была пробита, осталось только расширить проем. И проем еретик расширил быстро.
Заглянул внутрь, посветил туда факелом и сказал:
— Можем идти, до второй стены шагов тысяча, там разобьем свод, и вы будете в городе. Тогда вы отпустите семью?
— Отпущу, когда вернусь из города, из цитадели. И еще дам тебе еды и денег, — отвечал кавалер.
— А если вы не вернетесь?
— Молись, чтобы вернулись, — закончил разговор Волков и крикнул, — эй, факелов побольше, идем в проход.
— Нет, господин, так нельзя, нельзя много факелов в подземелье, — заговорил каменотес испуганно, — и людей много не надо, засыпать начнем все, нельзя так.
— Господин, он прав, — сказал один старый солдат, — я при подкопе Брее работал, землю вытаскивал, с факелами в подкоп нельзя, только с лампами, и много народа тоже нельзя, и вправду засыпать начнем там.
Волков никогда не копал подкопы, но что-то такое слышал, и поэтому спросил у старого солдата:
— А как быть?
— Отправите с еретиком трех-четырех человек, пусть идут, развалят свод, и зовут нас, мы уже за ними пойдем. Пройдем с парой-тройкой ламп и быстро вылезем в цитадели.
— Сыч, — сказал кавалер, — приглядишь за еретиком, Пруфф, четырех человек в помощь ему выделите.
Никто, ни еретик, ни Сыч, ни четверо солдат, выбранных Пруффом, в подземный ход идти не хотели, но никто из них не посмел ему перечить. И они пошли.
Свет шел из дыры вверху, и оттуда же доносился голос:
— Экселенц, руку давайте, мы вас вытянем.
Волков полез на кучу сырой земли поверх, которой лежали две небольшие каменные плиты. Он забрался на них, поднял голову и увидал руку, что тянулась к нему. Взялся за нее крепко, но так, чтобы больное левое плечо лишний раз не вывернуть. Его немного подтянули вверх, и подхватили другие руки. Он с трудом, стараясь не греметь латами, выбрался из подземелья и оказался в огромном темном помещении.
— Экселенц, тут богатств, столько, сколько я в жизни не видал, — тихо говорил Сыч, — но за дверью какие то люди, не знаю кто такие, какие-то солдаты.
— Может, люди Брюнхвальда, — так же тихо произнес кавалер, оглядываясь.
— Может, — согласился Сыч, — отсюда непонятно.
Кавалер огляделся. Взял лампу, встал и, стараясь не громыхать доспехами, пошел туда, где в тусклом свете лампы поблескивало железо. Фриц Ламме, шел рядом и беспрестанно говорил:
— Экселенц, тут всего добра на дести подводах не вывезти. Через ход все вынесем, Брюнхвальд и не узнает. Только не в храм мы попали, тут кругом оружие.
Волков и сам это видел, он шел вдоль стены, у которой на палках висели кирасы, кирасы, кирасы. Он остановился, проверил ремни, кожу, все было в порядке, кирасы были не новые, но они находились в отличном состоянии. Дальше шли шлемы, все добрые. Наплечники, совсем новые. Дорогие перчатки, не хуже чем у него, еще кольчуги. Новые крепкие стеганки, подшлемники. В больших бочках стояли десятки новеньких алебард, и десятки пик и копий.
Пока он все это осматривал, Сыч, не переставая говорил, как все это можно вынести через ход, и сколько все это будет стоить.
— Арбалеты видел? — перебил кавалер Сыча.
— Там у двери, — махнул рукой Сыч, — и арбалеты и стрелки к ним в бочках. Полные бочки стрелок.
— Стрелки, — передразнил его Волков и пошел туда, куда указывал Сыч.
Фриц пошел с ним. Арбалеты были не Бог весть какие, не новые, но и не плохие. зато болтов к ним, и вправду, целые бочки. А еще он нашел четыре почти новых аркебузы.
— Порох должен быть, — сказал он Сычу.
— Может в тех бочках, — указал Сыч в темноту.
Волков запустил руку в бочку, в которую не попадал свет, и нащупал там… Сначала он даже не понял, что это. Круглые тяжелые шарики. Вытащил их на свет пригоршню и разглядел. Это была крупная картечь. Он глянул на Фрица, который с интересом заглянул в его ладонь.
— Пушки, видел здесь пушки? — спросил кавалер.
— Нет, — мотал головой Фриц Ламме.
— Должны быть, не может быть, что в арсенале такого богатого города не было пушек.
— А, мы в арсенале! — догадался Сыч.
— Ну не в церкви же, — ехидно заметил кавалер и добавил невесело, — ищи пушки. Или не ищи, все равно нам ничего здесь брать нельзя.
— Как нельзя, нам ничего тут брать нельзя? — искренне удивился и расстроился Фриц Ламме.
— Да так, — объяснил Волков, — это земля курфюрста Ребенрее, город хоть и сам по себе, и живет по своему праву, и курфюрст внутри города не хозяин, но все равно. Выйдешь с награбленным, думаешь, у тебя не спросят, где ты его взял?
— Вона как, а я уж думал, дадим разных железяк дуракам Пруффа, они и рады будут, а тут то железа вон, сколько разного и хорошего.
Сыч был прав, если бы солдатам раздать доброго доспеха, да с хорошим оружием, то недовольство бы и поутихло, и еще пару дней они помолчали бы. Но этого делать было нельзя. За такое и повесить могли бы, попади он в руки герцога. Хотя нет, теперь его бы не повесили, вешают безродных бродяг, а он, теперь, был рыцарь. Только отрубание головы.
— Где еретик? — спросил он у Сыча, после невеселых раздумий.
