И они сделали один, только один шаг, как грянул гром. Даже подшлемник и шлем не помогли, у кавалера на мгновение заложило уши, и ничего кроме нудного однотонного звона он не слышал, настолько громок был выстрел большой пушки в здании. Все заволокло серым тяжелым дымом, и на него из этого дыма летел мусор, пыль и большие щепки. Он открывал и закрывал рот пытаясь восстановить слух, глядел, как рассеивается дым. И чем меньше становилось дыма, тем отчетливее он понимал, что ни одного еретика картечь не задела, они стояли на пороге в недоумении, выставив вперед алебарды. А вот верхняя часть правой створки ворот была разнесена в щепки, створка едва не рухнула, висела криво на одной петле.
Дурак Пруфф стрелял без предупреждения, картечь прошла совсем рядом с Волковым и еще ближе от сержанта Карла Вшивого и Еган, что стояли с другой стороны от входа. Напротив кавалера.
— Пруфф, я вас сам зарежу, если еретики вас не убьют, — произнес Волков, не слыша самого себя и наливаясь злостью, а потом заорал, все еще не слыша себя, — арбалеты, аркебузы — палите.
Он видел, как Пруфф почти бегом бежит в другой угол, а канонир, уползавший от огненного фонтана, вернулся и подносит огонь к запальному отверстию второй, не стрелявшей кулеврины, как Еган и сержант Карл, кинулись прочь от ворот. Как желтым светом полыхнул маленький цветок, в темноте арсенала. И как в стройных рядах еретиков получился коридор на том самом месте, где только что стоял их бравый офицер.
И Волков решил уйти со своего места, и очень вовремя, только он отошел от ворот, как бахнула вторая полукартауна, и на этот раз Пруфф попал. Волков выстрела почти не слышал, но прекрасно видел, как разлетается щепками косяк ворот и сами ворота, а вместе с ними разлетаются в мареве красных брызг люди, только что стоявшие в строю. Весь правый фланг еретиков повалился, даже те, кого картечь не задела, падали как будто их валило сильным ветром. Кавалер видел, как высоко подлетела рука в латной перчатке, и упала среди двух убитых насмерть, в страшно развороченных, залитых кровью доспехах. Видел, как ползет солдат, с полуоторванной ногой, с которой непонятно как сорвало и наколенник и сапог. И слух начал к нему возвращаться. И он услышал стоны и вопли и проклятия тех, кто сейчас должен был умереть, и тех, кто умрет позже. Противник был в смятении. Но их было еще намного больше. Их офицеры и сержанты не знали, что делать, приходили в себя, а Волков уже знал, что делать ему. Он заорал, что было сил:
— Арбалеты и аркебузы, стройся под мою правую руку, — он встал в пяти шагах от ворот, вытянул руку с мечом, указывая линию, по которой нужно было строиться подчиненным. — Пруфф, заряди еще одну пушку.
Солдаты строились перед противником, все делали быстро, чем удивили Волкова. Роха стал с края строя, на место сержанта. У него в руках была аркебуза.
Еретики растаскивали раненых, появился офицер, и стал строить их заново, отведя чуть назад, на десять шагов. Их арбалетчики кинули даже пару болтов, оба летели в Волков, но один чиркнул по кирасе, второй враг целился в лицо, вовсе не попал. И когда кавалер был уже готов дать команду стрелять, вперед, без команды, вылезли Хилли-Вилли, нимало не заботясь о вражеских стрелках, они встали у всех на виду, на пороге арсенала, и прежде чем кавалер успел крикнуть им, чтобы ушли за строй, поставили рогатину, быстро положили на нее мушкет и выстрелили. Все было сделано быстро и нагло. И тут же они, чуть не бегом кинулись за спины товарищей.
Волков видел как в отличной кирасе офицера, прямо под бугивером, появилась круглая черная дыра. Он удивленно опустил голову, пытаясь ее рассмотреть, даже потрогал ее перчаткой, а потом вдруг колени его подкосились и он упал на бок, шлем слетел с его головы и со звоном запрыгал по камням мостовой. Офицер был мертв.
— Пали, ребята, — заорал Волков.
Все кто был с ним, дружно выстрелили. И болты и пули аркебуз большого урона еретикам не нанесли, достали лишь двоих. Волков убедился, что его люди отвратительные стрелки. Но и еретики не знали, что делать. Тоже пытались стрелять, но тоже без особого успеха. Хилли-Вилли, после выстрела тут же забежали за строй, перезаряжались. И тут кавалер услыхал какой-то гул за спиной, обернулся и увидел Пруффа и еще четырех солдат, которые катили по каменным плитам арсенала огромную полукартауну. Пруфф, сам толкал пушку, пыхтел, его лицо багровело и при этом он орал, что было сил:
— Кавалер, в сторону, разойдитесь все, сейчас я им врежу. Все в сторону.
