Волков понимал, он согласно кивнул. Он видел собственными глазами, как бьет мушкет.
– Людям теперь будет наплевать, кто перед ними: рыцарь или жандарм. Пах! И все.
Волков опять кивал.
– А у тебя выпить есть? Есть! Отлично, – не останавливал болтовню Роха. – Да и дом у тебя хороший. Уж не моя конура. Ну а что ж, ты ведь кавалер.
Марта налила ему вина, а он продолжал болтать, немного раздражая Волкова своей глупой болтовней, но кавалер его не гнал, ведь как ни крути, Роха был единственным человеком, кого он знал много лет. И единственным человеком, который видел, кем Ярослав Волков был раньше и кем он стал теперь.
В ворота стучали, Сыч сходил открыл, и на пороге дома появился Брюнхвальд, и не один. С ним был рослый юноша, даже скорее мальчик, прекрасно сложенный, хорошо одетый, чистый и серьезный.
– Дозвольте, кавалер, вам представить моего младшего… да и, можно сказать, единственного сына Максимилиана, – произнес Карл Брюнхвальд, подводя мальчика к столу, за которым сидели Волков и Роха.
Мальчик низко и долго кланялся, Волков не поленился встать и протянуть ему руку. Максимилиан пожал ее с благоговением.
– Рад, что вы посетили мой дом, – сказал кавалер, – присаживайтесь, господа. Марта, стаканы и вино.
– Не спешите, мой друг, – попросил Брюнхвальд-старший, – у Максимилиана будет к вам просьба, которую я поддержу.
– Да? И что за просьба? – удивился Волков. Ему было любопытно.
А уж как было любопытно Рохе и всем остальным, кто находился в комнате у большого стола и камина. Все затихли, чтобы расслышать слова мальчика. И он заговорил ровным голосом, хорошо выговаривая слова, видимо, готовил речь заранее:
– Господин, всем известно, что вы вышли из солдат, рыцарское достоинство взяв не родословной, а доблестью. Солдаты ваши вас уважали, и вы не бросали их и не бежали, когда тяжко. Мой отец считает вас честным человеком и храбрым рыцарем, и поэтому я хочу просить вас о большой привилегии для меня.
Кавалер, кажется, начинал понимать, куда клонит мальчишка. Но не перебивал его.
– Я прошу чести носить ваше оружие и ваш герб на одежде своей.
Максимилиан встал перед Волковым на колено. Его отец стоял рядом. В комнате повисла удивительная тишина, даже дочери кухарки притихли, проникнувшись важностью момента. Только дрова в печи трещали да варево кипело на печи. Все, и Брунхильда, конечно, смотрели на кавалера. И у красавицы был такой величественный вид, словно с просьбой обращались к ней.
Молчание затягивалось, нужно было что-то отвечать, и Волков заговорил:
– Карл, неужто вы желаете сыну своему той же участи, что в полной мере получили мы с вами? Не знаю я ремесла более тяжкого, чем воинское.
– То его выбор, – отвечал Брюнхвальд. – Я отговаривал, да разве его отговоришь? Хочу, твердит, повторить путь кавалера Фолькофа, хочу стать рыцарем.
Волков понимающе кивнул и продолжил, обращаясь к юноше:
– Друг мой, говорил я вашему отцу, что боле не желаю заниматься воинским ремеслом, кроме достоинства и денег получил я еще хромоту неизлечимую, что изводит меня болью часто, и руку левую, слабую настолько, что сам не могу коня оседлать. И не пожелаю я вам такого же и даже не посоветую идти в ремесло воинское. – Мальчик смотрел на него растерянно, он, видимо, никак не ожидал такого ответа. А Волков продолжал: – В оруженосцы я взять вас не могу, так как воевать больше не хочу. Но возьму вас в помощники, коли пожелаете.
Разочарованию Максимилиана не было предела, он оглянулся на отца, а тот только грустно улыбнулся. Подошел к сыну, поднял с колена и приобнял:
– Говорил я тебе, что кавалер желает уйти на покой и не воевать больше.
– Максимилиан, – добавил Волков, – еще раз говорю, коли вы пожелаете, возьму вас к себе за дом и хлеб в помощники.
– Ну, – сказал Брюнхвальд-старший, – гляди, какой дом у кавалера. Или будешь жить со мной в бараках?
– А чем же я буду у вас заниматься? – спросил юноша у Волкова.
– Тем же самым, чем занимаются оруженосцы: во-первых, лошадьми, во-вторых, оружием, в-третьих, доспехами и платьем, в-четвертых, разными поручениями.
– А будет ли у меня конь?
– Будет, – обещал Волков. – Но для начала дам вам хорошего мерина.
– А дублет с вашим гербом? И меч?
– Будет. – Волков засмеялся.
И все засмеялись, а Карл Брюнхвальд опять обнял сына. Честно говоря, он был рад, что сын не пошел в солдаты и останется жить в доме Волкова. Он знал не понаслышке, что такое воинское ремесло.
Они стали садиться за стол, Марта разливала вино, Максимилиан был смущен и не очень весел, он рассчитывал на почетную должность оруженосца, а получил должность помощника, а это не одно и то же.
– Ничего, парень, – утешал его Роха. – На войнах я потерял ногу, а ваша нога всегда будет при вас. И с кавалером вы не пропадете. Я его давно знаю.
– Господин, – прервал общее оживление Ёган, – на дворе какие-то люди вас спрашивают.
– Что за люди? – насторожился кавалер.
– Богатые, просят принять их сейчас.
– Богатые? Ну, зови.
