Тем временем труп убитого рыцарем сослуживца солдаты погрузили в телегу, туда же Хилли-Вилли положили снятые с вражеского сержанта доспехи; копье и щит с гербом Ливенбахов лежали уже там. Волков опять послал вперед дозор и дал приказ двигаться в винный дом. Ёган рассказывал, какую адскую боль он вытерпел, и показывал торчащий из ляжки арбалетный болт. Хилли-Вилли слушали его открыв рот. Только что эти мальчишки спасли своими меткими выстрелами их всех, но они этого как будто не понимали, настоящим героем для них был господин рыцарь и его человек Ёган, который так мужественно переносил страдания.
Волков приглядывался к ним. Он все ждал, они кое-что должны были ему сказать, но мальчишки болтали с Ёганом, и ему пришлось их подозвать.
– Ничего не хотите мне сказать? – спросил кавалер тихо, когда те уже шли рядом с его конем.
Они переглянулись.
– Ну! – настоял кавалер. – Говорите.
– Ну, это, – начал один из мальчишек, – мы у того убитого кошель нашли. Полный.
– Почему не сказали всем? – сурово спросил кавалер.
– Так побоялись, – сказал второй, – думали, как бы не украли его у нас.
– Он не ваш. Он общий, вы должны были всех оповестить.
– Господин, но вы же сказали, что все, что у него есть, – наша добыча, – удивленно возразил мальчишка, тот, что целился.
– Доспех, оружие, кольца и перстни, конь, одежда, даже исподнее – ваше. Деньги общие. Они принадлежат всем, кто с вами был в бою.
– Простите господин, мы не знали, – тот, что подносил запал, протянул кавалеру кошель, – тут почти семь талеров.
– То, что вы не знали, – моя вина, – Волков забрал деньги, – но в следующий раз знайте: за сокрытие денег выгоняют из корпорации, а иной раз и вешают или кончают дело тихо по-солдатски – ножом.
– Ясно, ясно, – кивали мальчишки, – будем знать.
– Солдаты, – крикнул Волков, – на теле сержанта найдено семь талеров, каждый получит свое согласно закону!
Солдаты радостно приветствовали это сообщение, не будь в телеге трупа их сослуживца, радовались бы больше.
Рассказ о схватке с еретиками вызвал у солдат, остававшихся в лагере, двоякое чувство. Вроде как и радость за маленькую победу, но и чувство тревоги. Люди не готовы были сражаться, они пришли сюда, как на прогулку. Просто сопровождали рыцаря, собиравшегося забрать какую-то важную для попов вещь. А тут настоящие столкновения, как на настоящей войне. И тревога эта усилилась, когда Пруфф заметил в телеге щит раненого рыцаря. Кавалер стоял рядом и видел, как переменилось лицо капитана. Только что он был важен и даже самодоволен, и вдруг встревожился.
Глянул на кавалера украдкой, отвел глаза и быстро пошел от телеги, затем остановился, стал подзывать к себе своих людей. Ничего хорошего такое поведение не предвещало, Волков понимал это тем отчетливее, чем больше солдат собиралось в плотную кучу рядом с капитаном. Говорили они тихо и долго. А кавалер ждал, усевшись на бочку. Рядом стояли Ёган и Хилли-Вилли. Все чувствовали, что обстановка накаляется. Ёган хотел выяснить, что происходит, но рыцарь его осадил. Наконец солдаты и капитан перестали совещаться и двинулись к Волкову. Капитан Пруфф подошел, поклонился и начал:
– Господин рыцарь, когда мы с вами договаривались о деле, вы говорили, что это простой поход, только, – он поднял вверх палец, – сопровождение ценного груза, теперь же выясняется, что тут полно врагов, притом опасных врагов.
– Для того я вас и нанимал, чтобы вы у меня были, если появятся враги. Опасные враги. Коли все спокойно, солдаты и не нужны.
Люди Пруффа загалдели, говорили многие одновременно, капитан поднял руку, дождался, что все замолчали, и продолжил.
– Господин рыцарь, – говорил он, и тон его был трагичен, – так дело не пойдет. Вы сегодня ранили… Вы сегодня ранили какого-то рыцаря, я гляжу на щит и думаю, что это был кто-то из Ливенбахов.
Солдаты согласно закивали, поддерживая слова своего офицера.
– И что? – спросил кавалер с вызовом. – Я должен испугаться?
– А то, что Ливенбахи этого нам не спустят, пришлют сюда отряд в сто человек и перережут нас всех.
– Да? Ну и что вы собираетесь делать? – поинтересовался кавалер.
– Мы с моими людьми посовещались и решили… – капитан Пруфф замолчал.
– Что вы хотите больше денег, – договорил за него Волков.
– Нет, что мы уходим, – закончил капитан. – Уж больно опасное место этот Ференбург, и слишком опасное дело вы затеяли, кавалер. Может, вы и записной храбрец, но мы уж точно не безумцы.
«Опять, – подумал Волков, – прав был Роха, сброд, а не люди, и капитан у них такой, какого они заслуживают».
– Ну что ж, как говорится, не смею задерживать, – кавалер встал с бочки, – только вот как вы из города без меня выйдете? Неужто с боем пойдете на заставы? У фон Пиллена шестнадцать палаток, одна его, одна его офицеров, значит, больше ста солдат у него имеются да лошадей двадцать голов. Одолеете? Или будете ждать ночи, попытаетесь в темноте мимо застав проскочить? А не боитесь с ночными людьми да визгливым доктором ночью повстречаться?
Все, включая Пруффа, молчали, а кавалер продолжал:
