– Ты знаешь, где у вас тут синагога? – спросил Волков, оглядывая коня, которого он себе приметил под седло.
– Ну, так тут недалеко, на север ехать по Портовой дороге, а потом как мимо пакгаузов пройдете, так на запад взять, и будет синагога, – вяло отозвался еретик.
– А где-то рядом с ней есть дом, на воротах которого вырезаны розы. Знаешь такой?
– Так рядом с синагогой он стоит, там менялы жили до чумы.
– Отведи его к Рохе, – кивнул на еретика Волков, – пусть тот приглядит, потом отпустим, как все вывезем отсюда. Сам возьми пару людей у Пруффа и седла найди. Нужно съездить будет кое-куда, – распорядился кавалер.
– Все сделаю, экселенц, – пообещал Фриц Ламме.
Они – Волков, Сыч и два недовольных солдата, которых оторвали от любимого солдатского дела, сбора добычи, – поехали на север по Портовой дороге.
Солдатам хотелось остаться и грузить трофеи, там, в лагере еретиков, можно было найти что-нибудь, что не нужно сдавать в общий котел: одежду, обувь, украшения, посуду в домах, если она не серебряная. А тут тащись с этим неугомонным неизвестно куда, и ведь не боится по городу ездить. «Заговоренный он, что ли?» – перешептывались солдаты, но делать нечего – ехали за кавалером и его хитрым холопом.
– Серебро куда дели? – тихо спрашивал кавалер у Сыча так, чтобы солдаты не слыхали.
– Не волнуйтесь, экселенц, надежно упрятали. В бочонок с картечью на дно кинули, и то, и другое тяжелое, никто не заметит разницы, а Ёган при серебре до конца будет. Приглядит, – так же тихо отзывался Сыч.
Волков молча кивнул. Они ехали по пустынной улице, широкой и богатой, вскоре справа появились склады, большие и маленькие, запахло рекой. Это было необычно для города, где в прозрачном воздухе осени роились над полуразложившимися трупами мухи. Где у части домов были настежь открыты двери, где шныряли большие черные крысы. Где бегали псы, одичалые и боящиеся людей.
Не доехав до северных ворот, отряд по наитию повернул налево и вскоре оказался на площади. Волков сразу увидел огромные крепкие ворота с резным узором. Частью резьбы были розы, а чуть левее стояло приземистое здание в один этаж, без забора и коновязи, но с крепкими ставнями и мощной дверью.
Пока Волков все внимательно рассматривал вокруг, Сыч и солдаты терпеливо ждали. Наконец кавалер указал на приземистое здание и спросил:
– Похоже на синагогу?
– Похоже, а еще на овин похоже, – сказал Сыч, – да-а, нашим храмам не чета.
– Ты знаешь, что такое архив?
– Чего же мне не знать, когда я при судьях столько лет прослужил, – важно заметил Фриц Ламме. – Это склад бумаг.
– В доме за этими воротами есть архив, честные люди просили его спалить. Три талера на то жертвовали.
– Три талера на всех? – уточнил Сыч.
– Три талера тебе.
– Ну, раз так, то почему же не помочь честным людям? – Сыч подогнал лошадь к забору, встал на седло и уже через пару мгновений ковырялся с засовами на воротах, а потом сообщил: – Экселенц, ворота на замке, я с ним не совладаю, ждите там, я тут сам управлюсь.
Волков и два солдата остались ждать его на пустынной улице.
Что делал Фриц Ламме в доме, кавалер не знал, время тянулось, но ничего не происходило. И вдруг послышался сильный удар, треск, и кто-то закричал тонко и со страхом в голосе:
– Грабят, люди, помогите, грабят…
Голос оборвался, все стихло. Кавалер уже начинал волноваться, когда над забором появилась голова Сыча, сначала голова, а потом из-за забора вылетел немалый куль. А после и сам Сыч спрыгнул с забора. Он не без труда поднял с земли добычу, стал грузить ее на лошадь, да ругался при этом на солдат:
– Ну чего, олухи, бельма-то пялите? Помогли бы лучше.
Один из солдат спешился, стал ему помогать и выспрашивал при этом:
– А чего у тебя там?
– Да что под руку попалось – то и взял, все равно сгорит, – говорил Сыч, привязывая куль, он усмехался озорно, глядя на солдата, – не боись, дам и вам чего-нибудь, хоть вы тут и прохлаждались, а я всю работу делал.
Волков молчал, ожидая, что Сыч сам все расскажет, но тот не торопился, и кавалер не выдержал:
– Так ты сделал то, зачем мы сюда приехали?
– А как же, – отвечал Фриц Ламме, привязав тюк и садясь на лошадь, – сделал все как надо, чуете? Дымком уже потянуло. Занимается огонек.
Волков почувствовал запах дыма и увидал на рукаве Сыча пятна:
– А кто там шумел?
– Да старикашка какой-то малахольный, сторож вроде, я как ставень на окне сломал, так он на меня и кинулся с ножом.
– Ты его убил?
– Да бог его знает, может, и так, – беззаботно отвечал Сыч тихо, чтоб солдаты не слыхали.
А огонь тем временем разгорался уже такой, что над забором виднелись языки пламени, пока что редкие, и дым пополз по улице. Дело было сделано.
– Поехали, – сказал кавалер, глядя на клубы дыма.
– Экселенц.
– Что?
– А синагогу жечь не надобно?
– За нее не заплачено.
