— Кто это? Твой бойфренд? — Трэвис обращался к Каю, но не сводил глаз с меня. — Не хочешь рассказать своему бойфренду о том, что тебе нравится проводить время с несовершеннолетними мальчиками?
Мой первый толчок чуть не сбил Трэвиса с ног, но не стер с его рожи кривую ухмылку. Его взгляд был мутным и злым, как у отца, когда тот напивался.
— Шон уже с меня ростом, — сказал я, и мой голос напоминал скорее рычание. — А ты просто мудак, который считает геев больными.
— Ха. — Трэвис вздернул подбородок. — А что, разве ты не такой?
Как и в тот раз с Костиганом я не планировал распускать руки, но это случилось. Мой кулак с треском врезался в его челюсть, и он, оглушенный, рухнул на задницу. Когда я шагнул к нему, абсолютно готовый его изметелить, Кай двумя руками обхватил меня за предплечье.
— Не надо! Он вызовет копов!
— Не вызовет, — прорычал я, отходя. — Иначе ему придется признать, что его побил педик.
— Гаррет,
Внезапно мне пришло в голову, что если я надеру Трэвису задницу, то мы привлечем толпу и, возможно, полицию. Которая нас арестует и будет задавать нам вопросы, и я не исключал вероятность того, что к нам отнесутся предвзято, узнав, что мы с Каем пара. А поднять руку на гомофоба-копа я точно не мог.
Я погрозил Трэвису кулаком.
— Если хотя бы взглянешь в его сторону хоть еще один раз, я прикончу тебя. Ты и глазом моргнуть не успеешь.
Трэвис еще держался за челюсть и в шоке смотрел на меня, когда Кай потянул меня за руку и заставил уйти.
***
Кай
Адреналина, бурлящего в моих венах, хватило бы, чтобы снабдить энергией стадо слонов. Гаррета еще немного трясло. Его шаги были такими широкими, что мне то и дело приходилось срываться на бег.
Я оглянулся, но мы уже свернули за угол, поэтому Трэвиса я не увидел. Как и прохожих, которые могли стать свидетелями последствий пережитой мною сцены. Взгляд Гаррета еще метал молнии, а лицо оставалось предельно напряжено.
Я отреагировал самым неподходящим для ситуации образом.
Расхохотался.
Так громко и сильно, что чуть не разбил купленные по настоянию Гаррета три упаковки яиц. У меня подогнулись колени, и чтобы устоять на ногах, мне пришлось схватиться за стену.
Гаррет с тревогой взглянул на меня, но поняв, что я смеюсь, а не плачу, насупился и стал наблюдать за тем, как я пытался взять себя в руки.
— Ты закончил?
Свои пакеты я поставил на землю, так что, когда смех утих, обхватил свою грудь.
— Ты… — выдохнул я, — ты его полностью растоптал.
— Конечно. У него, наверное, встает от мысли, какой ты красивый, вот он и цепляет тебя, выпячивая свой гетерокретинизм.
— О, перестань, это вряд ли.
— Не знаю, как по мне, все очевидно. — Гаррет переложил пакеты в другую руку. — Тебя не разозлило то, что я снова включил мега-защитника?
— Нет. Наверное, должно было, но если честно… сегодня мне это даже понравилось. Я всегда был один. Всегда. Родственники делали вид, что меня нет, а друзей, пока я не стал танцевать, у меня почти не было.
На лице Гаррета возникло то мучительное выражение, которое всегда появлялось, когда он жалел меня. Я выдохнул, мои плечи поникли, и из меня разом вышел весь адреналин.
— Пошли домой.
Он поколебался минуту, потом молча продолжил идти. Я знал, что он думает о том, что сказать, и прокручивает все случившееся у себя в голове.
Дома я убрал все замороженное в холодильник, а затем увел Гаррета в ванную и, велев сесть на унитаз, протер его руки дезинфицирующей салфеткой.
— Послушай, — сказал я, когда он строптиво вздохнул. — Трэвис мерзок, и я не хочу, чтобы его мерзость была на тебе. — Я приподнял его руку. — Видишь? У тебя костяшки разбиты.
— У него костлявая рожа.
Выбросив салфетку, я встал между его раздвинутых ног и притронулся к его скулам, вспоминая тот день, когда он вышел в скайп весь в синяках.
— Все это могло закончиться очень плохо.
— Бэби, все и так прошло не особенно хорошо.
Я рассмеялся.
— Нет, могло быть гораздо хуже. У меня могла начаться паническая атака, но ты наблюдал за мной и заметил, когда я исчерпал свой лимит. Я не запаниковал даже после того, как пришел Трэвис. Наверное, из-за того, что я волновался, что тебя арестуют за то, что ты оторвешь ему член.
Ванную огласил его смех.
— Да мне надо медаль дать за выдержку. Я ведь просто разок стукнул его.
— Когда ты за меня вступился, я ощутил себя в безопасности. Наверное, я должен был прийти от насилия в ужас или сказать, что я всегда могу защитить себя сам, но правда в том, что это не так. — Собираясь с духом, я замолчал, потому что собирался признаться в том, что временами мне и правда нужна была помощь других. — Я знаю свои пределы. Я знаю, что там, — я указал в сторону двери, — мне страшно и неуютно. Вся моя жизнь построена здесь. — Я показал пальцем на пол. — Я рад, что с тобой чувствую себя в безопасности, но мне надо решить еще очень много проблем.
— Ты когда-нибудь… думал сходить к психотерапевту?
— До встречи с тобой? Нет. Никогда.
— Никогда? — повторил он.