– Вернул? Значит, они ему не нужны? – воскликнул Ларик. – И это нам только показалось, будто там, за дверью, какой-то стук?
– Ай, какой стук! – махнула рукой Нана. – Здесь все время стук. Даже ночью. Такой это дом – где-нибудь форточка захлопнется, а звучит по всем стенам.
– Ну все-таки, тетя Нана, – взмолилась Вилька, – давайте откроем эту дверь. Вдруг он там?
– Кто? – изумилась Нана.
– Олег Петрович! Он же пропал. Его все ищут, по всему парку.
– Отдал мне ключи, а сам просочился сквозь стену, да? – Нана сопровождала свои слова оживленной жестикуляцией, словно танцевала какой-нибудь индийский танец. – Ай, смотрите, что мне, жалко? Только не бегайте здесь больше, не мучайте бедную женщину!
Она быстро спустилась по ступенькам и открыла дверь. Знакомый пыльный запах ударил в нос из темноты. В подвале было тихо.
– Эй! – крикнула Нана. – Выходите, не задерживайте! Здесь очередь!
Это она, оказывается, так шутила. Ясно было, что в темноте никого нет. Вилька быстро взобралась по лестнице к куполу, обследовала все закоулки наверху. Пусто! Только эхом звучат в пустом дворце шаги ребят.
– Так что же делать? – спросила Вилька, когда спустилась вниз.
– Ничего не делать! – раздраженно воскликнула Нана. – Успокоиться надо. Все, идите, не мешайте!
Спорить с ней никто не стал.
– К мостику? – спросил Ларик Петича, как только ребята вышли обратно на террасу.
– К какому еще мостику? – не поняла Вилька, но Петич только отмахнулся.
Мальчишки пошли куда-то по тропинке. Но ведь Вильке надо было вернуться к Кит Китычу. Сообщить ему, что во дворце никакого Олега Петровича нет. А это означало – расстроить и без того расстроенного режиссера.
Кит Китыча на своем месте не было.
«Вот, уже и этот пропал, – подумала Вилька. – Что за день такой?»
Даже погода вела себя странно. Откуда могли взяться на небе, ясном с самого утра, облака? Шумели под сильным ветром деревья, и уже нельзя было представить, что всего какой-нибудь час назад все изнывали от жары.
И у Вильки так тревожно стало на душе… Почему-то ей показалось, что вокруг нее исчезли все люди и она осталась в этом потемневшем парке одна-одинешенька. Никогда еще она не испытывала такого неожиданного страха прямо посреди дня. Конечно, она боялась и темноты, и всяких неожиданностей. Но чтобы вот так, ни с того ни с сего, вдруг испугаться своего полного одиночества… Куда же все подевались? Вилька беспомощно огляделась.
Сквозь шум деревьев пробились едва слышные звуки автомобильной сигнализации. Вопила какая-то машина за воротами. Вилька медленно, как во сне, сообразила: наверное, это сработала сигнализация продюсерской машины, и туда, конечно, поспешили все люди.
Но, даже понимая происходящее, Вилька не переставала удивляться странностям, которые творились вокруг.
Она словно со стороны увидела, что стоит одна посреди большой поляны, а ветер мечется по кругу, заворачивая за собой верхушки деревьев. И вдруг кто-то, как прыгающий в траве мяч, бросился к Вильке из-под ближайшего куста! Она ойкнула и не сразу узнала Остапа.
– Милый Оська! – обрадовалась она живому существу. – И тебя все тоже бросили?
Почему она так сказала, Вилька сама не понимала. Разве ее все бросили? Но так стало печально у нее на душе, что она готова была расплакаться от неожиданной собачьей нежности. Остап лизал ей щеки.
– Оська, а где же твой новый друг?
Вилька имела в виду пойнтера. Действительно, собаки-актера нигде не было видно. Наверное, он вместе с людьми убежал туда, где вопила автомобильная сигнализация.
Остап отпрыгнул от Вильки, побежал направо, потом вернулся. В зубах он держал какую-то грязную белую тряпку.
– Фу, Оська! – воскликнула Вилька. – Сколько тебя учить: нельзя всякую дрянь с земли подбирать! Бедненький, совсем мы тебя измучили этими съемками. Ты, наверное, проголодался, да?
Остап послушно выплюнул тряпку. Его умные глазки словно говорили: «При чем тут съемки? Разве я артист?»
«Проговорив» это, пес опять рванулся направо. Обычно таким образом собаки зовут за собой людей.
– Куда ты меня зовешь, Оська? – спросила Вилька. – Там, наверное, мальчишки?
Она направилась за собакой. Остап, обрадовавшись, что его поняли, оглушительно залаял.
Позади осталась поляна. Тропинка, по которой Остап то отбегал, то опять возвращался к Вильке, была совсем незнакомой. Это было странно: не может быть, чтобы в парке осталась хоть одно местечко, незнакомое Вильке! Она, кажется, исходила здесь все вдоль и поперек.
Сбоку от тропинки на скамейке сидели три старушки. Они казались совершенно неподвижными из-за того, что рядом с ними шумели, трепетали под ветром мягкие ветви березы. И это тоже было странно. Почему старушки остались сидеть, если так заметно испортилась погода? Вдруг сейчас пойдет дождь и они не успеют скрыться от него? А ведь пожилые люди всегда так осторожны во время своих прогулок…
Остап исчез где-то впереди, и Вильке пришлось поспешить, чтобы не отстать от неугомонного пса. Тропинка начала покачиваться на неровностях холма, спускаясь все ниже и ниже.
