– Здесь никого нет? – просипел он, быстро оглядевшись по сторонам. – Ты одна?
Вилька закивала:
– Одна, вот, с собакой. Это она вас нашла! Надо идти, там Кит Китыч волнуется.
Колобок, услышав имя режиссера, с трудом поднялся на ноги.
– Да-да, надо идти, – пробормотал он. – Куда? – Он беспомощно оглядывался в поисках выхода из узкого лабиринта.
– Я поняла, как отсюда выбираться! – воскликнула Вилька. – Надо смотреть, куда идет склон, и направляться в ту сторону. И мы выйдем в овраг. А на той стороне – парк.
Она обрадовалась, что Колобок может идти сам. Хорошо, что не надо возвращаться одной за помощью по этим закоулкам. Как-нибудь найдут они обратную дорогу – Остап выведет.
Колобок, видно, тоже торопился поскорее покинуть место своего заточения. Он смешно переступал ногами, разминая их.
– А как вы сюда попали? – повторила свой вопрос Вилька. – Кто же так пошутил над вами?
– Пошутил? – хмыкнул Колобок и закашлялся, схватившись за горло. – Потом, потом… Пошли.
– Оська, вперед! – подтолкнула Вилька собаку.
«Потом так потом, – решила она. – Сейчас главное – выбраться».
И опять закружилась перед глазами узкая грязная тропинка. Вилька семенила рядом с Остапом полусогнувшись, держась за его ошейник. Ей приходилось еще и оглядываться на Колобка: как он там, не споткнется, не упадет?
Она заметила, что Колобок тоже часто оборачивается и со страхом посматривает по сторонам, заглядывает за углы каждого сарая, каждого строения. Его страх передался и Вильке. Она представила, что какой-нибудь страшный человек сейчас шагнет навстречу из-за первого попавшегося угла и крикнет: «Ты куда его уводишь?!»
От этой мысли у нее даже мурашки побежали по спине.
– Быстрей, быстрей, Оська, – торопила она собаку, хотя знала: быстрее спускаться они просто не смогут.
Вилькина рука намертво вцепилась в ошейник. Остап мотал головой, не понимая: вроде бы торопят, а на самом деле держат, не дают вволю разогнаться!
Наконец они спустились на ровное место – на плоское дно оврага. Тропинка стала шире. Теперь можно было и отпустить Остапа. Радостно взвизгнув, он закружился, отряхиваясь от пыли.
– Кажется, вышли!
Вилька оглянулась и чуть не ахнула. Мокрая белая рубашка Колобка была покрыта грязными пятнами, будто он валялся в пыли, лицо и лысина у него тоже были грязными. Наверное, спускаясь, Колобок задевал за все углы. Да и пыль, которую вздымали Вилька с Остапом, сделала свое дело.
– Олег Петрович, может, вы умоетесь? – робко предложила Вилька. – Вон там речка, и от нее тоже есть тропинка к парку…
– Потом, потом, – словно попугай, твердил Колобок.
Вилька вздохнула. Она представила, как испугается Кит Китыч, увидев продюсера в таком виде. Но не уговаривать же взрослого дяденьку, чтобы он умылся! Главное, что они идут в правильном направлении. А в этом Вилька теперь не сомневалась. Здесь, в овраге, она уже ориентировалась не хуже Остапа.
Но у собаки нюх был получше. Не успела Вилька и рта открыть, как пес шмыгнул под первый же куст и помчался вверх по склону напрямик. Вилька с Колобком повторить этот маневр, конечно, не могли. Пришлось им дожидаться того места, где со дна оврага вела вверх к парку чуть заметная тропинка.
На краю оврага радостным лаем заливался Остап. Так он встречал только одного человека – Ларика.
Тут Вильке показалось, что ноги ее подкашиваются. Она испугалась не за себя, а за грузного Колобка – чтобы он не покатился обратно вниз. Но у нее нашлись силы фыркнуть, а потом и расхохотаться, когда она увидела Ларикову физиономию! Вытаращенными глазами он уставился сначала на Вильку, потом на Колобка.
– Ты?.. Вы?.. – лепетал Ларик, слабо отмахиваясь от Оськиных лап, упирающихся ему в грудь.
Не обращая внимания на изумленные взгляды встречных, Колобок, не останавливаясь, пошел напрямик ко дворцу. Казалось, у него была только одна цель: добраться до террасы.
Там он уселся прямо на ступеньки, привалившись к перилам.
– Пить, – тяжело выдохнул он. – Хоть что-нибудь…
Нана, выскочив на шум из кухни, замерла от неожиданности, зажав ладонью рот.
– Воды! – вдруг гаркнул откуда-то без всякого мегафона Кит Китыч, и Нана метнулась на кухню.
Колобок залпом осушил стакан и закивал: мол, еще.
– Да подождите, Олег Петрович! – зарокотал, подбегая, Кит Китыч. – Не сразу, не сразу. Простудитесь! Вон ведь как вспотели… Да хоть руки-ноги целы у вас?
Колобок слабо кивнул. Режиссер оглянулся кругом. Со всех дорожек, лужаек медленно сходились к террасе люди, привлеченные известием о необычном возвращении продюсера.
– Внимание! – радостно заорал Кит Китыч. – Отбой тревоги! Но перерыв продолжается. Гуляйте, господа, гуляйте! – Он наклонился к Колобку. – Олег Петрович, скажите только одно: что-нибудь экстренное сейчас нужно предпринимать? Милицию вызывать, врача?
Продюсер быстро-быстро замотал головой:
– Нет-нет-нет… Ни в коем случае! Я в порядке. И милиции никакой не надо. Расскажу… потом.
Это «потом» засело, наверное, в колобковском мозгу навсегда!
Кит Китыч успокоил его:
– Хорошо-хорошо. Я не буду вас тревожить никакими расспросами. Вам надо отдохнуть, полежать хотя бы полчасика.
