Посмотрела на свои босые ступни. Земля была прохладной, муравушка неприятно щекотила ножки. Уже хотела поднять взгляд, как заметила знакомое свечение. В земле под газонной травой лежал едва различимый камень, идентичный тому, что располагался на набалдашнике зубочистки Ранды. Интере-е-е-е-сно.
— Ты меня понял, Мартин Стан? — Ранда насмехалась надо мной. Видать я прослушала какую-то важную нравоучительную речь.
Мини-план созрел в секунду.
Резко склонилась в подобострастном поклоне аж до самой вожделенной земли.
— О, прекраснейшая, — пробасила я с наигранным восхищением, — Ваше бесценное слово для меня закон! — а потом резко поднялась и посмотрела прямо ей в глаза, дабы наладить зрительный контакт с поднятыми к солнцу клешнями.
Находка затерялась в текстурах моих рукавов-волосатой стойкой шерсти на руках. Я застыла истуканом. Ничего личного, бейба: просто программисты умеют ловко и умело “работать пальчиками”.
Ранда опустила посох и медленно подошла ко мне вплотную — почувствовала запах пота. Чего мне только стоило не скривить лицо… М-дя.
— Какой умный мальчик, — мужеподобная мамзель потрепала меня за подбородок. Её шершавые ладони столяра неприятно раздраконили мне кожу. Тело покрылось мурашками.
Вот по поводу мальчика она явно погорячилась. Особенно, если учесть размер Игорька… Кхм.
— Да, я такой, — всё же я решила подиграть. Оставим месть на потом. И да, ты тоже “в танцах”! Коза ты этакая в мехах!
Она кивнула моей охране, и меня потащили в башню…
Плесени нигде не наблюдалось, хотя сильно пахло сыростью. Странно. Мы поднялись на седьмой этаж по винтовой лестнице, которая показалась мне в какой-то момент до ужаса бесконечной.
Наш путь всё это время освещался любимыми палками-капалками амазонок, с которыми они, наверное, никогда не расстаются даже в клозете, да ещё и в обнимку спят...
На подходе к карцеру, моя дыхалка сказала мне: “Чао, бамбино!”. Я прохрипела, как жигуль старого деда, — может быть даже громче, — и приложилась к стеночке.
— Надо же, — протянула одна из охранниц-амазонок, — Выглядишь как силач, а на деле такой хиленький, — превосходство, сквозившее в ее голосе, не удивляло.
Конечно, я же не такая глыба, как ты! Я маленькая, миленькая девушка, заточённая в тушке коня по воле змеюки подколодной. Куда мне до вас?!
Проведя посохом перед замочной скважиной, дамочки запихнули меня в помещение, подарив мне на прощание пинок под зад.
— Ай! — воскликнула я, потирая мягкое место. — За что?! — но они уже захлопнули дверь. В коридоре послышался ржач.
Не любят в этом месте мужчин! Не ценят! Были бы мы в России…О-о-о-о, меня бы на руках носили!
Был слышен шум прибоя: волны разбивались о быстро идущий корабль, где-то кричали чайки. Судя по качке — судно шло по неспокойным водам. Ярко светило солнце. Очень ярко. Прямо в глаза.
— Люси, — пробормотал Максимилиан, поворачиваясь на бок и подкладывая ладонь под щёку, — Задёрни шторы! Я сейчас здесь поджарюсь… — сказал Капитан, проваливаясь в дрёму.
Но… Ситуация не поменялась. Максимилиан с рыком поднялся на постели… на песке.
— Что за чёрт? — протёр глаза. Они были сухими и чуть слипшимися, — Какого…?
Он осмотрелся. Максимилиан сидел под пальмой, которая, из-за изменения положения солнца, теперь не обеспечивала ему тенёк.
Может он уснул после купания со своей русалкой? Только вот ту что-то нигде не было видно. Возможно она отошла “в кустики”. Но почему тогда он ничего не помнит ни о купании, ни о вчерашнем вечере?
— Люси! — крикнул Капитан.
Куда ж она подевалась? Ни её, ни Александры, ни Витали-Витаминки. Ни-ко-го.
Так, ладно. Сначала надо умыться, ибо глаза зудят, будто в них центнер песка насыпали, а потом он во всём разберётся.
Нетвердой походкой он подошёл к синим кристально чистым водам моря. Зашёл по колено и зачерпнул воды. Ополоснул лицо и почувствовал, что его одежда намокла. Посмотрев вниз, он нахмурился. Мокрый низ лёгкого белого платья облепил его ноги. Точнее — НЕ его ноги. Приподняв конечность над водой, он пошевелил маленькими аккуратными пальчиками явно женской ступни. Чуть наклонился, посмотрел на себя в водную гладь. Он улыбнулся — и Александра Морозова в воде ему ответила тем же.
Хмыкнул.
— Ну, раз пошла такая пляска, — он быстро стянул с себя платье, кинул на берег, и опять оглядел себя. Ощупал, — Классно-классно! Не дурно!
И только потом до него дошло, что если он в теле Саши, то где носит её с ЕГО телом?
— ЛЮСИИИИИИ!!! — проорал Максимилиан женским звонким голосом на всю округу, выбегая на берег, и быстро одеваясь.
Минут десять он метался по берегу, пытаясь найти хоть кого-нибудь.
— О, ты уже проснулся! — воскликнула змея, волоча бананы и пару кокосов. Сзади неё плёлся, словно в рабской кабале, Виталий-Витаминка, волоча копытами по песку.
— Где Саша?! Что происходит?! — он закидал её вопросами.
Та резко остановилась и подняла брови вверх, как тётка на рынке, агрессивно убеждающая Клиента разуться на картонке.
— Её нет.
— Где она?!
— Ну… Её нет, — как само себе разумеющееся сказала Люси.
— Где. Она?! — кровь в его хрупком теле начала закипать.
