— Мы тебя призвали. И ты в нашем круге. Ты открываешь рот по привычке, но я слышу каждую мысль, что появляется в твоей голове, — деликатно, будто идя по канату с разъярённым тигром, сообщила мне Лакруш.
Я скрестила руки на груди.
“Все в этом грёбаном мире хотят меня поиметь!” — подумала я.
Зерлида посмотрела на Лакруш. А та не сводила с меня взгляда:
— Именно поэтому мы хотим предложить тебе достойную сделку.
— Я не вернусь обратно в свой мир, — сказала я голосом из непонятно откуда возникшего во мне чувства такта и уважения к собеседникам.
— Учитывая ту информацию, которую ты нам сообщила — ты бы вернулась. Если бы тебя не поймали в момент перемещения, — подвинула вперёд коробку Зерлида, — Мы можем откатить время назад в твоём мире, если ты нам поможешь.
— Почему же Вам этого не сделать сейчас, к примеру? Раз я не та “правильная”, которую Вы “вызвали” своему сыночку?
— Только если ты нам поможешь, мы сможем очистить от нежити престол и высвободить энергию, с помощью которой и повернём ход событий назад в твоём, нижнем мире.
— Ха! — я посмотрела на потолок. Там что-то вибрировало. Будто грозовая туча над моей головой, — А если я откажусь?
— Ты либо умрёшь насовсем, либо переместишься в свой мир, где тебя казнят, ну или упекут на всю жизнь в клетку.
Я нахмурилась и посмотрела на свои руки под столом. А потом новое осознание пришло в мою голову…
— Это Вы, — Зерлида хитро сверкнула зелёными глазами, — Это Вы наслали корабль с умертвиями на нас!
— Большие девочки, — Зерлида ещё ближе придвинула ко мне коробку, — Всегда получают то, чего или кого хотят.
— Большие девочки? — я поджала губы, — Так называется Ваш женский комочек шерсти из мамочки, секретно подтирающей зад своему сынку из-за кустов и недопризрака Лакруш, которую, как я понимаю, выпустила я? — гнев бурлил во мне вулканом, — Кстати, как так вышло? — я посмотрела на Аделаиду.
— Мигрена, поняв, что мой влиятельный муж готов меня обеспечивать даже в тюрьме… — начала было Лакруш, когда её руку с силой сжала Зерлида.
— Ты как обращаешься к нам, невоспитанная девушка? — встала пиратка, высунув на автомате нож из ножен.
Я подскочила в ответ. Фарфор со стола упал на пол. Звон отразился от стен.
— Так… Как… — начала я сквозь зубы, — Считаю нужным для общения с девочками. Видимо, не такими уж и большими, за которыми я по неведомым для меня причинам должна подтирать старческий зад!
На пред-последнем слове Аделаида поднесла руки ко рту.
Зерлида запрыгнула на стол и взяла меня за горло.
— Сейчас же извинись!
— За “старческий” или за “зад”? — с бешенством уточнила я.
Холодное лезвие вполне ощутимо касалось моей тонкой гусиной шейки. Сглотну — и будет ей победа. ПомЭрну быстро.
Я посмотрела на её руки. На мизинце было кольцо, из которого сочился зелёный дымок.
— Зерлида, — опомнилась Лакруш, — Зерлида, не стоит! Это всё его влияние!
Я снова нахмурилась. Потянулась правой рукой к ближайшему кремовому пирожному и, размахнувшись, с силой влепила сладкую радость в лицо счастливой мамашки.
Та отпустила меня с тяжёлым рыком.
Не теряя ни секунды, я ринулась к дверям. Поворот-поворот, прогиб под сбруей — и вот я уже на выходе из лавки.
Но только я занесла ногу над порогом, как меня будто кипятком ошпарили:
— А-а-а-а!!! — закричала я, что есть мочи.
Ни один прохожий перед лавкой даже взглядом не повёл на мой истошный крик.
Тяжело дыша, я оперлась на балку около двери. И посмотрела на прилавок на улице. Там, играя всеми радостными солнечными зайчиками под солнышком лежали… Те самые одновременно прекрасные и по ходу пьесы роковые для моей судьбы шахматы.
— Ты и это просчитала, яжемать! Что за семейка! Да чтобы эти чёртовы шахматы морской чёрт побрал! — и только я упомянула нерадивого, как передо мной начал материализоваться чёрный сгусток.
— А-а-а-а!!! — закричала я от страха, падая на пол, когда ко мне потянулись трупные руки из тёмного портала.
Кто-то плеснул на меня солёной морской водой и сгусток начал рассеиваться.
— Никогда! Никогда его не упоминай!!! Особенно на суше и в таком… обличии, — сказала позади Зерлида, — Ты здесь находишься только из-за его тёмной магии.
— Кого его?! — не поворачивая головы, произнесла я.
— Морского… тёмного повелителя загробной жизни.
Я звездой упала на пол с закрытыми глазами.
— Просто. Убейте. Меня, — застонала тихо я, не имея больше сил разбираться во всех этих интригах.
— Не для этого я финты выворачивала, чтобы ты здесь подохла. Вставай. Сделаешь свою работу и будешь свободна. И от мамочки-сутенёрши, и от моего “нерадивого” сына.
— Хосподи, пожалуйста, спаси и сохрани… Спаси и сохрани, Хосподь, Иисус Христос, — вспомнились слова из популярного видео с виновным в обжираловке енотом.
Меня притащили и за шкирку усадили за раздолбанный стол. На полу битое стекло. Сверху — размазанные по скатерти пирожные радужных цветов.
