— Подцонов захотел с тобой подружиться? — предположил я.
— Угадал, — удивлённо согласился Ероха. — Как узнал?
— Ты не один такой обаятельный, — я потянулся. — Васян ему тоже нравится.
Ероха вопросительно глянул на Васяна. Тот в ответ скорчил зверскую рожу.
— Понятно, — разочарованно протянул Ероха. — Сюрприз не получился.
— Получился, — успокоил я его. — У меня сегодня день сюрпризов.
И я рассказал друзьям о том, как чуть не раскололся.
— Значит, они с тебя не слезут, — сделал вывод Ероха.
— Слезут, — возразил я, устраиваясь поудобнее на кровати. — Вопрос только когда.
— Через два месяца, — обрадовал меня Васян. — После выпуска из учебного полка.
— Рота! Выходи строиться! — заорал дневальный.
Надо было выходить на плац для дневного развода.
Едва наша рота построилась на плацу, как со стороны парадного входа раздался вопль дежурного офицера:
— Полк! Смирно!
Это прибыло долгожданное начальство. Мы повернулись в сторону вопившего и замерли. Через парадные ворота въезжал угловатый флаер-джип зелёного цвета с открытым верхом. На заднем сиденье флаера сидел пузатый тип с носом, напоминавшим небольшую картофелину и кустистыми бровями. Золотые погоны, золотые же аксельбанты и четверть квадратного метра орденских планок на груди. Генерал.
Въехав на территорию части, флаер-джип остановился и генерал сошёл на землю. Широкие красные лампасы на брюках. Представительный дядечка. Дежурный офицер подошёл к нему, отдал честь и что-то протараторил. Генерал отдал честь в ответ и отдал короткую команду. Офицер повернулся к плацу и крикнул:
— Вольно!
Мы снова повернулись лицом к середине плаца. Возле генерала, тем временем, собиралась кучка старших офицеров во главе с командиром полка.
Я ожидал, что прибывший генерал захочет посмотреть, чему научились новобранцы за тот месяц, который провели в учебном полку. Наверное, даже устроит какие-нибудь учения с боевыми стрельбами. В целом, такая перспектива мне нравилась. Это была та служба, к которой я стремился, поэтому прибытие высокого начальства нисколько меня не смущало.
Первым делом генерал, в сопровождении командира полка и нескольких офицеров помладше, пошёл в столовую. Там он провёл минут двадцать. Полк в это время стоял на плацу не двигаясь с места, в ожидании неизвестно чего.
Когда генерал с офицерами вышел из столовой, до плаца донёсся его крик. Разобрать слова было невозможно из-за большого расстояния, но было понятно, что генерал чем-то сильно недоволен. Командир полка и сопровождающие офицеры смотрели вниз, не решаясь поднять взгляд.
Затем начальство пошло в парк боевой техники и провело там минут сорок. Мы продолжали стоять как вкопанные. Возвращаясь из парка, генерал продолжал орать, офицеры, ходившие с ним, стали очень хмурыми и как-то даже ссутулились. Видимо полководец, проводя проверку, употреблял не только цензурные слова.
Затем настал черёд посещения казарм. На это у генерала ушёл целый час. Выходя оттуда, он уже не орал. Наверное, выдохся, но лица офицеров стали чернее тучи. Когда они вместе с генералом выходили на плац, мне даже стало их немного жалко.
Выйдя на середину плаца, генерал рявкнул:
— Смирно!
Мы вытянулись в струнку и замерли. Он продолжил:
— За проявление недостатков во время проверки, объявляю выговор командиру полка.
Полковник отдал честь и громко ответил:
— Есть!
— Таких безобразий надо ещё днём с огнём поискать! — заводился генерал. — Сколько ложек в столовой не хватает? — обратился он к командиру полка. — Не слышу!
— Две, — ответил полковник, опустив голову.
— Две! — повторил генерал. — Военное имущество утеряно! А вы как ни в чём не бывало построились! Как будто я вам не указ!
Я потихоньку начал улыбаться. Слушать гневного генерала было ещё интереснее, чем гневного полковника.
— Почему на броневиках не видно кто у них главный? — продолжал он свою отповедь. — Как вы сами командуете где кто? А если тревога и перепутаются? Это же боевая обстановка!
— Исправим, — потупившись ответил полковник.
— На каждую единицу повесить табличку с указанием фамилии водителя и командира!
— Есть.
Я огляделся. Новобранцы, как и я, улыбались во весь рот. Манера речи генерала развлекала и их. Генерал продолжал:
— А полотенца почему неровные? Всё как в колхозе! Что это за солдат, который не может полотенце аккуратно повесить? Кто вам это не дал?
— Устраним, — командир полка, похоже, воспринимал весь этот бред всерьёз.
— Сегодня же, — дал указание генерал. — И доложите рапортом к исходу дня.
Генерал перевёл дух и снова заговорил:
— Где этот ваш угонщик в одноглазой маске? Сюда его мне!
Двое военных полицейских привели с гауптвахты Худовского и поставили рядом с генералом. Вместе с ним явился комиссар и тоже встал рядом. Генерал окинул взглядом Худовского и опять начал развлекать публику:
— Вот! — он указал рукой на Худовского. — Позор вооружённых сил! Этот новобранец низко уронил честь, доверенную ему родиной! И как теперь вернуть назад то, что он сделал с этими гражданскими? И даже сквозь землю не провалился, хотя уже второй день пошёл.
