Полноценную защиту от ударной волны сотворить не успел, и, когда грянул неожиданно мощный взрыв, меня приподняло, покатило кубарем по траве, приложило плечом о неудачно подвернувшуюся кочку. Сверху посыпались комья дёрна, воздух заполонила пыль, набилась на вдохе в рот и нос, заставила зайтись в приступе надсадного кашля, ладно хоть её тут же сдул резкий порыв ветра, сотворённый кем-то из пирокинетиков. Следом пространство перетряхнули разошедшиеся во все стороны от оврага кольца энергетических помех, и раздался крик Авдея:
— Чисто! В двухстах метрах никого!
«В двухстах метрах никого с техникой заземления ниже среднего», — мысленно поправил я студента и с земли подниматься не стал.
Василий Архипович тоже решил не изображать из себя мишень и остался лежать в траве.
— Знатно рвануло, — сказал он, сплюнув кровью. — Гера, да не высовывайся ты! Линь, ты как?
— Порядок! — отозвался я.
— Проверь их!
— Прикрывайте! — крикнул я и по-пластунски пополз к позиции диверсантов.
Почти сразу наткнулся на оторванную по локоть руку, дальше попалось какое-то окровавленное тряпьё, а непосредственно у места взрыва траву пятнали алые потёки, на ветках с оборванной листвой висела сизая лента, тут же валялось ухо. Само по себе. Отдельно от головы.
Приступ тошноты не помешал внимательно оглядеться и прийти к логичному заключению, что одна только граната воронки в земле оставить никак не могла; точно рванули запасы динамита или тротила. Но даже так второго подрывника в клочья не разнесло, лишь откинуло в сторону. Покойник оказался обряжен в зелёную рубаху и тёмные шаровары, а пистолет-пулемёт с торчавшим в сторону магазином как две капли воды походил на оружие диверсантов, пытавшихся доставить свою адскую машину в Эпицентр.
Нихонского производства? Вроде так.
Я ухватил покойника за ворот и в несколько подходов утянул в овраг. Дальше Василий Архипович помог спустить тело к засевшему в грязи чуть ли не по ступицы вездеходу, но с осмотром тела спешить не стал и приказал:
— Давай в охранение! — а сам принялся возиться с рацией.
Герасим никакого интереса к мертвецу не проявил, остался лежать в своём костюмчике на земле, то и дело приподнимаясь над травой и вертя головой по сторонам.
— Не высовывайся! — прикрикнул я на него, вытянув из машины подсумок с запасными магазинами. — Авдею лучше помоги!
Старшекурсник сидел сгорбившись на подножке вездехода и зажимал окровавленными пальцами лоб, но Герасима состояние подопечного нисколько не взволновало.
— Ушиб и рассечение! — отмахнулся он. — Швы наложат, будет как новенький.
— Шрам останется! — отозвался расслышавший это заявление пирокинетик.
— Шрамы украшают мужчин, — усмехнулся Никифор. — Особенно полученные в бою.
— В задницу иди! — рыкнул в ответ Авдей.
— Точно говорю! Докажи, Сергей!
Сергей никак услышанное не прокомментировал, незадолго до того он сунулся к покойнику и теперь избавлялся от обеда. Тогда Никифор обратился ко мне:
— Петя, ну хоть ты подтверди!
— Точно-точно! — не стал отмалчиваться я, взбежал к Герасиму, распластался рядом и принялся перезаряжать автомат.
Тут Василий Архипович наконец связался с пограничниками и вызвал подкрепление, посему оставил рацию в покое и огляделся.
— Как обстановка?
Вновь от Авдея разбежались колючие помехи активного поиска, и вновь он заявил:
— Чисто!
Комиссар этим не удовлетворился и окликнул меня:
— Линь?
Я к этому времени довёл внутренний потенциал до величины, которую мог удерживать, не прилагая для этого дополнительных усилий, но никаких преференций в плане ясновидения обычная сверхсила не давала, и ручаться я мог самое большее метров за пятьдесят, и то если противник не обнулил потенциал и не задействовал продвинутые техники заземления, вот и сказал без всякой уверенности:
— Вроде нет никого.
В резонанс-то сейчас не войти — не через полчаса после предыдущего раза; часов шесть-семь на передышку точно понадобится.
Но Василия Архиповича мой ответ вполне удовлетворил, и он споро обшарил залитую кровью и прожжённую в нескольких местах одежду мертвеца, после проверил его подсумок. Ничего толкового не нашёл, выложил поверх расстеленного носового платка обычную мелочовку.
— Это нихонец? — полюбопытствовал тогда Никифор.
Убитый и в правду был невысоким, черноволосым и узкоглазым, а его широкое лицо отличали восточные черты, но комиссар лишь покачал головой.
— Джунгар или даже из наших аборигенов, — решил Василий Архипович. — Наверняка пластун из туземной дивизии. Они на сторону нихонцев перешли, оттуда и оружие.
— Далековато от границы забрались, — отметил Герасим, оставив безуспешные попытки привести в порядок свой костюм.
— Далековато, — согласился с ним комиссар и тяжело вздохнул.
Ну да, две сотни километров — это немало. Самой по себе диверсионной группе на таком удалении от границы действовать не с руки, точно местные пособники имелись. Впрочем, оружие и в схроне лежать могло до поры до времени. Там и документы оставили.
Послышался гул, я завертел головой и углядел приближающийся со стороны города аэроплан с опознавательными знаками республиканского военно-воздушного флота.
