Пусть чёрт-те что кругом творится, но, если не поговорим прямо сейчас, на отношениях можно будет поставить большой жирный крест. Нет, оправдываться и уж тем более просить прощения я не собирался, просто… Да просто не мог пройти мимо! Не мог, и всё!
Вот и предложил Василю перевести дух, а сам двинулся к подруге, протянул ей руку. Лия только раздражённо фыркнула и отвернулась, а один из корнетов — светловолосый и весь из себя молодцеватый, словно успел побриться и причесаться, — потребовал:
— Не отвлекай барышню, вахмистр! Сейчас не время!
В другой раз я бы утёрся, а тут, позабыв о субординации, закусил удила.
— Василь, подмени! — позвал я, не убирая протянутой руки. — Лия, на два слова!
Та нехотя поднялась с матраца, тогда и пограничник вознамерился вскочить, но сослуживец придержал его, попросив:
— Наплюй, Володя!
И красавчик послушался, нехотя опустился на матрац. Мы с Лией отошли в сторонку, но лучше б я, наверное, подождал, пока утихнут эмоции. И слова ведь сказать не успел, как девчонка рассерженной кошкой прошипела:
— Петя, ты совсем дурной? Ты меня чуть не задушил!
— Для твоего же блага.
— Да неужели⁈ С чего бы это? И кто вообще дал тебе право решать, что для моего блага, а что нет? Я не ребёнок, Петя! Я сама могу о себе позаботиться!
— Не в той ситуации.
— В любой ситуации! Я — не твоя собственность! Ты не имеешь права решать за меня! Понимаешь ты это⁈
Я вздохнул и, памятуя о занятиях риторикой и логикой, постарался уйти от прямой конфронтации, перевёл разговор в другую плоскость:
— И не пытался даже. Лия, пойми: дело не в наших отношениях! Просто в чрезвычайной ситуации я взял ответственность за её разрешение на себя. Иным образом обеспечить нашу безопасность было невозможно.
— Меня учили…
— Не такому! — перебил я барышню. — Такому тебя и близко даже не учили! А я — негатив! Я не могу сверхсилу в противофазе задействовать, когда рядом другие операторы работают! Мы бы друг другу воздействия на нет свели, ещё бы и замыкание случилось! Не веришь мне, спроси у Герасима. Он подтвердит.
«А если нет, наплюю на последствия и дам ему в ухо», — это я подумал, когда Лия развернулась и зашагала обратно к парочке корнетов. Молодцеватый злорадно улыбнулся, но я не стал тратить на него свои нервы.
Меня с Василем дожидались покойники.
Рядом с последним из мёртвых диверсантов обнаружился Лев.
— Это ведь я его убил, — поведал он нам без всякой бравады и хвастовства, скорее уж печально. — Хотел вызвать спазм энергетических каналов и перестарался, остановил сердце. Проявил недостаточный самоконтроль…
— Повезло, — буркнул Василь, выгнулся в пояснице, разминая спину, а потом покрутил из стороны в сторону корпусом.
— Учитель будет разочарован, — вздохнул мой бывший одноклассник. — Я не смог обуздать свой гнев…
— Да плевать! Это же враг! Убийца!
— Это был достойный соперник, представитель уникальной древней культуры, а я не смог победить его чисто.
— Слушай, ну раз так, может, поможешь его в подвал спустить? — предложил Василь с откровенной подначкой. — Выкажешь уважение достойному сопернику?
Льва это предложение не заинтересовало, и он ушёл, оставив нас наедине с покойником.
Я глянул ему вслед и вздохнул.
— Хорошая попытка, Василь. Жаль, не сработала.
— Угу. Ладно, чья очередь браться со стороны ног? Твоя? Зараза…
На втором этаже мы ненадолго задержались, там я подобрал кепи и автомат. Пусть после удара мечом оружие едва ли оставалось работоспособным, оно всё же числилось за мной. Потеряю — всех собак повесят, замучаюсь объяснительные писать. Вот и закинул ремень на плечо, пусть даже лишняя тяжесть и была сейчас совершенно некстати.
На первом этаже началось какое-то оживление, когда спустили тело в подвал и поднялись обратно, в залитом тёплым сиянием керосиновых ламп вестибюле обнаружился капитан Городец, там же расположилась часть прилетевших этим утром в Зимск оперативников и бойцов штурмового взвода.
Я выглянул в окно и обнаружил, что прикатили они в общежитие на одном из грузовиков зенитной роты, более того — прямо сейчас Андрей Головня возвращал на турель моего вездехода спаренный пулемёт; помогал ему в этом непростом деле шофёр полуторки. А вот ни Василия Архиповича, ни Ивана Богомола нигде видно не было.
— Готовность пять минут! — объявил капитан Городец и принялся сыпать фамилиями тех, кому надлежало отправиться на выезд. Нас с Василем он тоже не пропустил, чем нисколько не порадовал, а ещё обратился к дамочке-аналитику: — Эльвира Генриховна, сможете выделить нам кого-нибудь для связи? Только толкового, чтобы в обморок не грохнулся в самый неподходящий момент.
— Забирайте Ригеля, — разрешила глава аналитиков. — Замечательно себя сегодня проявил.
Городец оглянулся на меня и распорядился:
— Линь, приведи! — Но тут же остановил: — Стой! С автоматом у тебя что?
— Мечом разрубили, — пояснил я.
Кто-то из вновь прибывших присвистнул.
— Вот это сталь!
Георгий Иванович взял одну из выложенных на стол катан и на пробу махнул ею.
