Москит полностью

Счастливая — будто на дворе Рождество и время открывать подарки. Да и сам Тео с трудом скрывал собственное радостное предвкушение. Целый день вдвоем. Можно говорить с ней, рассматривать ее рисунки, не давая волю чувствам, тогда как больше всего хочется взять в руки ее маленькую ладонь. День простирался перед ними, яркий как море, что проступало из туманной пелены. Такое чувство, словно смотришь в юность. Впрочем, нет. Он об этом почти не думал — во всяком случае, надолго не задумывался. Видел лишь песчаную колею да блестящие глаза Нулани.

— Может, вздремнешь? — предложил он скучным тоном, будто уже устал от пути. — До Коломбо еще час, а то и дольше. Почему бы не поспать?

Тео не сдержал смеха, глядя на изумленное лицо Нулани, явно шокированной таким предложением.

— В моем возрасте… — он зевнул, продолжая дразнить ее, — ты бы уже давно спала.

Какие же у нее сияющие глаза, так похожие на черные вишни.

— А он какой — ваш друг? — спросила Нулани.

Дорога повторяла причудливые изгибы берега. Нагромождения камней то тут, то там сползали в воду. Гигантские кактусы высились вдоль кромки пляжа. За частоколом кокосовых пальм море вдруг исчезало, но за очередным поворотом глазу опять открывалась песчаная ширь с набегающей рябью волн.

— Рохан? Прекрасный художник. Одно время он жил в Лондоне, где мы и познакомились. Собственно, он муж моей хорошей знакомой, Джулии, она у него давно картины покупала. Одну из них я увидел в гостиной Анны и захотел познакомиться с автором. Во-первых, его работы понравились, а во-вторых, он оказался моим соотечественником.

Рохан… Как описать его? Как описать счастливые времена, когда они были вместе? Рохан и Джулия, его жена-итальянка, и Анна… Те счастливые, теперь очень далекие времена. Отдых вчетвером в Венеции или на тосканских холмах. Долгие вечера, за чудесным итальянским вином, в бесконечных спорах. А потом… Рохан и Джулия на похоронах, по обе стороны от него, обезумевшего, отвергающего сочувствие. Они не обижались. Рохан и Джулия, настоящие друзья, все поняли и терпеливо ждали. Не рассчитывая на ответ, они регулярно писали о своей жизни и однажды сообщили о решении вернуться в Коломбо, в родной дом Рохана, несмотря на беспорядки в стране. Со временем Тео стал отвечать. Все же они самые близкие ему люди, самые лучшие друзья. Нулани слушала, не спуская с него глаз.

— Они тебе понравятся, вот увидишь, — сказал Тео.

А уж в том, что Рохан и Джулия с первого взгляда полюбят девочку, он нисколько не сомневался.

Солнце подбиралось к зениту, когда на их пути встретился первый КПП. Ветер стих, волн на море не было вовсе, и рыбаки вновь вышли на промысел. Женщина в военной форме проверила паспорта Тео и Нулани, осмотрела салон машины и багажник.

— Картины еще не высохли! — воскликнула Нулани, но предупреждение опоздало.

— Здесь далеко не проедете, — глянув на измазанные краской пальцы, бесстрастно сообщила женщина. — Впереди дорога перекрыта. Сверните с А2, езжайте через кокосовые рощи до развалин города. Дальше будет дорога на Коломбо. После второго КПП повернете направо.

Объезд гарантировал им лишних полчаса езды.

— Там происшествие. Все закончено, но надо время, чтобы открыть дорогу.

— Авария? — уточнил Тео.

— Происшествие, — повторила женщина и вдруг улыбнулась. Белоснежно сверкнули неровные зубы: моментальный кадр иной, ушедшей в прошлое жизни. — Посмотрите развалины, — быстро проговорила она и кивнула Нулани. — Очень красиво. Если ты художник, тебе понравится. Можно вознести пуджас — молитву о безопасном путешествии.

И отпустила их взмахом руки.

Через милю или около того дорога делала плавный поворот и вскоре раздваивалась, одним зубцом круто уходя направо, в кокосовую рощу. Тео затормозил: два военных джипа перегородили дорогу, на обочине моргала сигнальным фонарем полицейская машина, а чуть дальше, на самом краю скалы, вмялись друг в друга два автомобиля. На первый взгляд — обычная авария, но «скорую» не вызвали, вокруг толпились только солдаты с автоматами. Распластанные на скале тела погибших до странности походили на тюки грязного белья перед отправкой в стирку. В сладком благоухании цветущих деревьев остро ощущался другой запах, безжизненный, синтетический. Такая гарь, Тео знал, остается после взрывов. Сквозь открытое окно он протянул документы солдату лет двадцати пяти.

— Что тут случилось? — На фоне плеска волн о скалу и стука колес экспресса на Коломбо голос Тео был едва слышен.

— Откройте багажник!