Кто были государи в Литве и когда они приняли христианство, об этом достаточно было сказано в начале. Дела этого народа постоянно процветали до времен Витольда. Если им откуда-нибудь грозит война и они должны защищать свое достояние против врага, то они являются на призыв с великой пышностью, более для бахвальства, чем на войну, а по окончании сборов тут же рассеиваются. Те же, кто останется, отсылают домой лучших лошадей и платье, с которыми они записывались, и следуют за начальником, с немногими другими, как бы по принуждению. А магнаты, обязанные посылать за свой счет на войну определенное количество воинов, откупаются у начальника деньгами и остаются дома. Это совершенно не считается бесчестьем, так что предводители и начальники войска велят всенародно объявлять в сеймах и в лагере, что если кто пожелает откупиться наличными деньгами, то может освободиться от службы и вернуться домой. Между ними наблюдается такое во всем своеволие, что они, кажется, не столько пользуются неумеренной свободой и добротой своих государей, сколько злоупотребляют ею.
Они распоряжаются заложенным им имуществом государей, так что те, приезжая в Литву, не могут жить там на собственные доходы, если не пользуются поддержкой местных владетелей.
Этот народ носит длинное платье; вооружены они луками, как татары, и копьем со щитом, а также саблей, как венгры. Лошади у них хорошие, причем холощеные, и без железных подков; уздечка легкая.
Столицей народа является Вильна; это обширный город, расположенный между холмами при слиянии рек Вилии и Вильни. Река Вилия, сохраняя свое имя, в нескольких милях ниже Вильны впадает в Кронон. Кронон же течет мимо города Гродно, название которого до известной степени похоже на название реки, и в том месте, где впадает в Немецкое море, отделяет некогда подвластные Тевтонскому ордену народы прусские, которые ныне находятся в наследственном владении маркграфа бранденбургского Альберта, с тех пор, как он подчинился польскому королю, сложив с себя крест и орден, от жемайтов. Там находится город Мемель, ибо немцы называют Кронон Мемелем, а на русском языке он называется Неманом. Ныне Вильна опоясана стеной, и в ней строится много храмов и каменных зданий; она является также резиденцией епископа, которым тогда был Иоанн, внебрачный сын короля Сигизмунда, муж отменно обходительный, ласково принявший нас при нашем возвращении. В замке, где находится резиденция короля или князя, есть собор, а кроме того, замечательны приходская церковь и несколько монастырей, особенно же обитель францисканская, на постройку которой были издержаны большие суммы. Но храмов русских там гораздо больше, чем римского исповедания.
В Литовском княжестве и принадлежащих ему землях три епископства римского исповедания, а именно: Виленское, Жемайтийское и Киевское. Русские же епископства в королевстве Польском и Литве с входящими в их состав княжествами следующие: Виленское, где ныне пребывает архиепископ, Полоцкое, Владимирское, Луцкое, Пинское, Холмское и Перемышльское. Промысел литовцев составляют имеющиеся у них в изобилии мед, воск, поташ, смола и хлеб. Все это в больших количествах вывозится ими в Гданьск, а оттуда в Голландию, где продается и обменивается на соль.
В изобилии Литва поставляет также смолу, доски и лес для постройки судов и других сооружений, а также хлеб. Соли у нее нет, и она покупает ее в Британии. Когда Христиерн был изгнан из Датского королевства, а на море бесчинствовали пираты, соль привозили не из Британии, а из Руссии; и теперь еще у литовцев в употреблении таковая. В наше время у литовцев особенно знамениты были воинской славой два мужа: Константин, князь Острожский, который хотя и был однажды разбит и пленен московитами, но и до, и после того бывал весьма удачлив, одержав не одну победу над московитами, турками и татарами. Мне не посчастливилось повидать его, несмотря на то, что я часто бывал в Литве, когда он был еще жив; и князь Михаил Глинский.
Константин множество раз разбивал татар; при этом он не выступал им навстречу, когда они ватагой шли грабить, а преследовал обремененных добычей. Когда они добирались до места, в котором, как они полагали, можно, ничего не опасаясь за дальностью расстояния, перевести дух и отдохнуть, — а это место бывало ему известно, — он решал напасть на них и приказывал своим воинам заготовить для себя пищу этой ночью, ибо на следующую он не позволит им разводить больших огней. Итак, проведя в пути весь следующий день, Константин, когда татары, не видя ночью никаких огней и полагая, что враги или повернули назад или разошлись, отпускали лошадей пастись, резали скот и пировали, а затем предавались сну, с первыми лучами солнца нападал на них и учинял им полный разгром.
