Одеваются жемайты бедно, причем чаще всего в пепельно-серые цвета. Живут они в плохих домах, внешне напоминающих длинные овины или хлевы для скота, низких и очень длинных; посредине в них поддерживается огонь, и когда у него восседает отец семейства, он может все время видеть скот — коня, свинью, быка и прочих, стоящих вокруг без всякой перегородки, а также всю домашнюю утварь. Крайне редко у них можно увидеть отгороженные спальные комнаты.
Более богатые и знатные употребляют рога буйволов в качестве кубков. Это люди смелые и хорошие воины. В бою они пользуются панцирем и прочим разнообразным вооружением, главным же образом копьем, причем короче обыкновенного, похожим на копье охотников; такое же копье служит оружием и для всадников.
Лошади у них так малы, что прямо не верится, как могут они ходить под седлом таких тяжелых людей и выполнять столько работ: они ведь служат и на войне, в походах, и дома для обработки полей. Землю они вспахивают не железом, а деревом, и это тем более удивительно, что земля их жесткая, а не песчаная, так что на ней нигде не растут сосны. Отправляясь пахать, они берут с собой множество деревянных рал, которыми взрывают землю, пользуясь ими в качестве сошника, для того, разумеется, чтобы, если сломается одно, иметь наготове еще и еще, не тратя на это времени. Один из начальников области, желая облегчить жителям их чересчур тяжелый труд, велел доставить большое количество железных сошников. Но когда и в тот год, и в два или три следующих урожай из-за превратностей погоды не соответствовал ожиданиям земледельцев, простой народ стал приписывать бесплодие своих полей железному сошнику, не признавая никакой другой причины. Тогда начальник, опасаясь возмущения, упразднил железо, предоставив им обрабатывать поля на свой лад.
Эта область изобилует рощами и лесами, а также болотами и озерами, в которых, как рассказывают, иногда встречаются привидения. В этих уединенных местах и поныне очень много идолопоклонников. Одни почитают огонь, другие — деревья, солнце или луну; есть и такие, которые кормят в своих домах неких змей на четырех коротких лапках, напоминающих ящериц, с черным жирным телом, не более трех пядей в длину; некоторые называют их «животицы», другие зовут их «ящука», иные же — «змия». У них есть установленное время, когда они кормят своих богов: посреди дома ставится молоко, а сами они располагаются на коленях по лавкам; тут появляется змея и шипит на людей, как рассерженный гусь, — и тогда люди молятся и поклоняются ей со страхом. Если с ними случается какое-либо несчастье, они приписывают это тому, что плохо кормили и принимали домашнее божество — змею.
Когда я, возвращаясь из первой поездки в Московию, приехал в Литву, в Вильну, и поехал посмотреть на буйволов за четыре мили оттуда в Троки, то мой хозяин, у которого мне случилось остановиться, рассказывал мне, что в тот год, когда я там был, он купил у одного такого змеепоклонника, крестьянина в лесу, несколько ульев пчел и оставил их на сохранение у этого крестьянина. Своими речами он склонил продавца к истинной вере Христовой и убедил убить змею, которой тот поклонялся. Спустя некоторое время он вернулся туда взглянуть на своих пчел и нашел того человека с обезображенным лицом: рот его жалким образом раздвинут был до ушей. На вопрос о причине такого несчастья тот ответил:
— Вот что ты со мной сделал. Я наказан за то, что наложил свои нечестивые руки на мое божество — змею. Если ты мне в скором времени не поможешь, мне придется снова помириться с моим богом и взять себе одного в дом, и искупать свой грех, и смывать свою вину. Если же я не вернусь к своей прежней вере, то предстоит мне еще претерпеть много тяжкого.
Хотя это случилось не в Жемайтии, а в Литве, я все-таки привожу это в качестве примера.
Говорят, что нигде нет меда лучше, вкуснее, белее и с меньшим содержанием воска, чем в Жемайтии.
Это место называется Жемайтийским берегом. У моря, которое его омывает, много имен. Одни называют его Балтийским, другие — Немецким, иные — Прусским, а некоторые Венедским, немцы же называют его Померанским, Ливонским или Финским; близ Дании, против Шлезвига, герцогства Голштинского и Любека оно называется Пельтс. Собственно, это залив, ибо он вдается в сушу между Ютландией и островом Зеландия в Дании и между Зеландией и Сконе, который является частью Швеции. Оно разделяет на большом протяжении владения московита и шведов, а также Ливонию с Пруссией и Швецию. Рядом с Германией оно омывает Ютландию и Шлезвиг, затем страну Любекскую, которая, впрочем, находится не прямо на побережье, также Висмар и Росток, города герцогов Мекленбургских и всю область Померании, на что указывает и само название этой местности: Поморье; на славянском языке это значит то же, что «при море» или «приморский». Затем оно омывает Пруссию, столица которой — Гданьск, называемый также Гедан или Данциг.
Далее расположена резиденция и двор прусского герцога, называемая немцами Кенигсберг.
