В то время когда я нес службу посла светлейшего моего государя императора Максимилиана{306}у великого князя московского, мне случилось встречаться с толмачем этого государя Григорием Истомой{307}, человеком дельным, скромным, воспитанным, научившимся латинскому языку при дворе Юхана, короля датского. В 1496 году по Рождестве Христове его государь послал его к королю Дании вместе с магистром Давидом{308}, уроженцем Шотландии, тогдашним послом короля датского; с этим Давидом я тоже познакомился там еще в первое мое посольство. Так вот этот Истома и излагал нам не раз порядок всего своего путешествия. Так как этот путь ввиду чрезвычайной труднопроходимости тех мест кажется мне тяжелым и крайне сложным, то хочу описать его здесь в двух словах так, как слышал от него.
Прежде всего, по его словам, он и названный уже посол Давид, будучи отпущены государем, прибыли в Новгород Великий. А поскольку в то время королевство Шведское отложилось от короля Дании и, сверх того, у московита шла война со шведами, они, вследствие воинских смут, не могли держаться общедоступного обычного короткого пути вдоль Немецкого моря по землям Литвы, Пруссии и Польши, а избрали другой, более длинный, зато и более безопасный. Именно прежде всего они крайне трудной дорогой добрались из Новгорода к устью Двины и до городка Потивло. Он говорил, что эта дорога, для которой по ее трудности и неудобству он не мог найти достаточного количества проклятий, тянется на целых триста миль. Затем они сели в устье Двины на четыре суденышка и, держась в плавании правого берега океана, видели там высокие и неприступные горы; наконец, проплыв шестнадцать миль и переправившись через какой-то залив, они прибыли к левому берегу.
Оставив справа обширное море, называемое, как и прилегающие горы, по реке Печоре Печерским, они добрались до народов Финлаппии{309}; хотя те живут там и сям вдоль моря в низких хижинах и ведут почти звериную жизнь, однако они гораздо более кротки, чем дикие лопари. Он говорил о них как о данниках московита. Оставив затем землю лопарей и проплыв восемьдесят миль, они достигли земли Норботтен, подвластной королю шведскому; русские называют ее Каянской землей, а народ — каянами. Отсюда, обогнув с трудом излучистый берег, который тянулся вправо, они прибыли к одному мысу, который называется Святым Носом. Святой Нос{310} — это огромная скала, выдающаяся в море, наподобие носа. Под этой скалой видна полная водоворотов пещера, которая каждые шесть часов то всасывает море, то с большим шумом возвращает пучину, извергая ее обратно. Одни называют это пупом моря, а другие — Харибдой. Сила этого водоворота настолько велика, что он притягивает корабли и все прочее, находящееся поблизости, крутит их и поглощает. По словам толмача, он никогда не находился в большей опасности, ибо когда водоворот стал вдруг сильно засасывать корабль, на котором они плыли, то они едва спаслись, изо всех сил налегая на весла.
Пройдя мимо Святого Носа, они прибыли к какой-то скалистой горе, которую надлежало обогнуть. После того как несколько дней их задерживали там противные ветры, корабельщик сказал им:
— Эта скала, что сейчас перед вами, зовется Семее, и если мы не умилостивим ее каким-нибудь даром, то нам нелегко будет пройти мимо нее.
Оба посла упрекнули корабельщика за пустое суеверие. Тот после этих упреков замолчал, и из-за бури они задержались там на целых четыре дня; затем ветры улеглись и они отплыли.
Когда они плыли уже при попутном ветре, хозяин корабля сказал:
— Вы насмехались над моим предложением умилостивить скалу Семее, как над пустым суеверием. Однако если бы я ночью тайком не взобрался на утес и не умилостивил бы Семее, то нам никогда не позволено было бы пройти.
На вопрос, что он поднес Семесу, он отвечал, что насыпал на выступающий камень, который мы видели, овсяной муки, смешанной с маслом.
Во время дальнейшего плавания им попался навстречу огромный мыс, очень похожий на остров, по имени Мотка, на оконечности которого находится крепость Вардехуз, что значит «караульный дом», ибо короли Норвегии держат там воинский караул для охраны границ. Здесь начинается норвежская земля. По словам Истомы, этот мыс настолько вдается в море, что его едва можно обогнуть в восемь дней. Чтобы не тратить на это времени, они с великим трудом перетащили на плечах через перешеек в полмили шириной и свои суденышки, и поклажу.
