Московские праздные дни полностью

Если они и есть в рассматриваемых нами сочинениях, то не так заметны, как другие праздники. Возможно, в этом сказалось нежелание авторов соревноваться с Москвой: на Пасху она сама себя сочиняет. Или так, возможно, проще: это тема внелитературна. Так или иначе, они обходят этот пункт.

Календаря в эти дни как бы не существует или он движется параллельным ходом.

Это время само себе календарь. Не протяженный, но округлый, имеющий центр, где ночью родится московский свет.

Пушкин в 1825 году праздновал Пасху с домашними, не столько сочинял, сколько сам рос, как кулич.

Третья часть

Летняя книга

Глава десятая

Георгиевский сезон

Конец апреля — 24 мая

— Георгий: пьеса в двух частях — Акулина и русалки — Роман-календарь. («Лёгко») — Праздный день в Сокольниках — Егорий, герой — День Победы — Царские дни — «Другой» Никола — Константиново задание — Дни Петербурга — Сезон-трамплин —

Начало георгиевского сезона переходящее. После того как москвичи отпраздновали Пасху, провели в приподнятом состоянии Светлую седмицу и уже успокоились и погрузились понемногу в будни, начинается это время. Незаметно и легко. «Лёгко».

Поэтому определить точное время начала георгиевского сезона невозможно. Условно — это окончание пасхальных торжеств.

В ближайшие годы самая поздняя Пасха ожидается в 2013 году — 6 мая (22 апреля по старому стилю), то есть в самый праздник святого Георгия. Но так бывает редко; как правило, Пасха и ее непосредственное продолжение (Светлая седмица) заканчиваются примерно к концу апреля.

Тогда и начинается эта весенняя пьеса. Она в двух частях: первая до появления святого Георгия, вторая — после. Георгий не начинает сезон, он вступает в действие спустя некоторое время, — это важно для драматургии праздника. Он выступает на сцену (календаря), словно на поле брани, в момент решительного столкновения темных и светлых сил, на коне с копием, и склоняет чашу весов в пользу светлых сил, побеждает языческую тьму: такова его характерная и яркая роль.

Что такое эти темные силы? Древние лес и поле, природа, проснувшаяся после долгой зимы, одолеваемая духами, грозящая всеми весенними соблазнами — в это ворошилище древности въезжает на полном скаку победитель змея Георгий и покоряет его, усмиряет вешний бунт.

Такова его майская пьеса. Она делится на два непохожих друг на друга акта: до 6 мая — языческий (лесной, темный, исполненный водным брожением) и после него — христианский (светлый, открытый небу).

Встречный вопрос: почему эти лес и поле не были крещены на Пасху? Почему после главного праздника Пасхи должно еще христианизировать природу, когда весь свет уже освящен? Вопрос простой и сложный одновременный. Ответ также может быть прост и сложен. Простой на поверхности: самая Пасха «поверхностна»: она собирает свет (время) тканью, «скатертью» христианского сообщества, где все в одном и это одно бессмертно. Она там, где люди, в городе или селе: там и проливается ее свет. Но тогда тем более ясно отчеркивается граница между этим городским и сельским миром, с одной стороны, и природой — с другой.

Ковер-самолет Пасхи спасителен, но только для тех, кто собрался в его пределы и «взлетел»; под ним остаются тень, ночь, лес, где шевеление мхов и духов. Он плывет отдельно, поверх земного календаря, по крайней мере, дарит своему экипажу настроение соответствующее. «Внизу» календарь остается пестр и проникнут языческими сквозняками; по земле и по воде сифонит весьма ощутимо.

Есть другой возможный ответ, или направление, в котором может быть обнаружен сложный ответ на вопрос, почему после Пасхи остается работа святому Георгию, крестителю леса и другой христианской изнанки. Само протяжение времени совлекает пасхальный покров с Москвы; счастие этого праздника на земле не вечно. С этим трудно согласиться московскому человеку: ему как раз хотелось бы, чтобы счастье было раз навсегда установлено и так, без изменения, длилось вечно. Протяжение времени, ежедневный духовный труд составляют для него сложное задание. Он не строитель, скорее, созерцатель.

И вот после праздника ему открываются полыньи буден; в них тьма и иное, загадки и соблазны ума.

Акулина и русалки