— Не умею, — ответила Таня. — Чуть-чуть физических удовольствий, а потом депрессия и тоска. Это уже было.
— Исповедайся.
— Я неверующая. И кому, тебе, что ли, исповедоваться?
— Хотя бы. Вывали с души всю грязь.
— А ты не утонешь?
— Нет. У меня своей накопилось, прямо скажем, до фига и больше. Но живу, не собираюсь пока с этим завязывать. Так что и твою грязь выдержу.
— Спасибо! — иронически ответила она. — Но пока мне еще рано сказки тебе рассказывать. Подожду лучших времен.
— Заметь, — сказал я, — у меня еще не было к тебе вопросов на тему: «Где гуляла, в кого стреляла». А ведь после пальбы на даче у Степаныча тебе эти вопросы любой дурак задал бы. Как-никак интересно, с кем я из-за тебя поссорился. У меня лишних друзей нет, а вот врагов немало. Добавка как-то ни к селу, ни к городу. Жить, понимаешь ли, очень хочется.
— А мне нет… Вот и весь сказ.
— Ну если так, тогда пойди в лесочек, чтоб ребятам кайф не ломать, и тихо проверни себе дыру в башке! — проворчал я с раздражением. — У тебя депресняк, а не у меня. Или попробуй сунуться на «КПВТ» у выхода. Очень клево будет поглядеть, что от тебя останется.
— Мне не хотелось бы тебя пугать, — заявила Кармела интеллигентным своим голоском, — но нарываешься ты очень серьезно. Просто нахально, надо сказать…
И тут я увидел, что под маечкой у нее — рукояточка упрятанного в джинсы пистолета. Все той же «дрели» 5,45. А мой «макарушка» остался отдыхать в комнате. В плавки его не запихнешь, да и Джек был бы недоволен, если б я пугал народ «пушкой».
Из этого я сделал правильный вывод, что доводить малышку до бешенства разными глупыми фразами вовсе не обязательно. А то лупанет с испугу, и никаких «джампов» вызывать не надо. Мне моя жизнь еще не казалась завершенной.
— Ладно, у каждого свой путь к спасению, как гласит народная мудрость. Пойдем погуляем по свежему воздуху? Говорят, общение с природой облагораживает и вселяет в голову мудрые мысли…
— Пошли… — согласилась Таня, и жуткая, ледяная ненависть в ее в глазах, сделавшая зрачки похожими на пистолетные дула, исчезла. Мы отправились к выходу из барака.
Навстречу нам, покачивая бюстом, вышла Джейн. Конечно, ее потянуло за язык отпустить маленькую шпильку:
— Девушка, вам не жарко? У меня аж в животе захолонуло…
Но Кармела неожиданно легко все это восприняла и всаживать пулю между титьками блондинки не стала. Она, напротив, нежно улыбнулась и сказала беззлобно:
— Не все же сразу показывать, верно?
— И когда же мы вас увидим? — пропела Джейн.
— Своевременно или несколько позже, — улыбнулась Таня, — а вы, конечно,
лесбиянка, да? Джейн удивленно захлопала голубыми глазенками, она, как видно, была вполне нормальной гетерой и гетеросексуалкой, а потому не очень любила, когда ей вкручивали такую фишку. Правда, она довольно быстро спросила:
— Вы партнершу ищете? Извините, я — нормальная…
— Странно… — деланно удивилась Кармела. — А мне показалось, что вы меня жаждете раздетой увидеть… Разве нормальной женщине это интересно?
Джейн, хоть и поднаторела в бабьих дрязгах, но что ответить — не нашлась. И хорошо сделала, потому что Таня могла взбеситься, а оружие у нее было под рукой. Поэтому я был даже очень удовлетворен таким исходом диалога и тем, что мы благополучно вышли на свежий воздух.
Гулять здесь можно было вокруг озера или по лесочку вдоль проволоки. За проволокой начиналось гнуснейшее болото с комарами, которые не очень вдохновляли на мудрые мысли, особенно человека в плавках. Гораздо приятнее было описывать полукруг вдоль озера. На другой его стороне были камыш и топкий берег, переходящий все в то же болото. Но на самом озере и поблизости от барака комары не донимали так сильно, как в лесу.
К сожалению, у озера нельзя было говорить о том, что нас с Таней волновало. Если б нам надо было о любви поговорить, то это не привлекло бы внимания, но требовалось побеседовать о более серьезных вещах, а потому я скрепя сердце двинулся на съедение комарам.
