– Путешествие наше, парень, во всяком случае совместная его часть, продлится недолго. Всего какие-то несколько минут. А далее – мне налево, вам, господин Джокер, направо. Как только мы минуем контрольную магнитную отметку, я нажму тут у себя в кабине одну небольшую хорошенькую кнопку. И последний вагон, вместе с замурованным в нем господином Джокером, автоматически отсоединится. Ты спросишь, что же дальше? Изволь, послушай. Почему бы не сказать человеку все, тем более перед вечной с ним разлукой. Я, как ты понимаешь, узнал от Мартина Марло гораздо больше подробностей, чем ты от своего Карнаухова. Вот поэтому теперь я и направлю твой вагон туда, откуда нет возврата. А сам продолжу восхождение к вершинам мировой авантюры. После того, как твой вагон отсоединится и немного подотстанет, я опять-таки из своей кабины переведу стрелку за поездом. То есть как раз перед твоим вагоном. И он, а вместе с ним и ты, прокатите в правый туннель. И если даже тебе удастся каким-то чудом выбраться из твоего герметичного гроба, то снаружи ты обнаружишь только аммиачные реки и воздух из метана. Озера из хлорки и пруды нечистот. С берегами, почерневшими от стай обсевших их крыс. А скорее всего, встретишь и еще чего похуже. Ведь ты же везучий. Ты же Джокер. А вот мой поезд, Алекс, довезет меня до одной идиллической дачной местности, где обитают некие не в меру прыткие и не в меру наивные старцы. Правда, у них сейчас убыль в вождях. Но ничего, они не унывают, так как у них остался сам Озерков. Вот этого самого Озеркова я и постараюсь прихлопнуть. А уж потом и покину ваши благословенные края.
Алекса опять на повороте прижало лбом к стеклу, и он ясно мог разглядеть десятки, если не сотни, танков, стоящих рядами по бокам на тускло освещенных асфальтовых полях.
И танки-то какие-то странные. Чудные, как на декорациях, башенки, тонкие, как рахитичные, башенные пушечки.
Наконец Алекс сообразил, почему эти машины производят какое-то нереальное впечатление. Перед ним проплывала экспозиция еще довоенной бронетанковой техники, скорее всего тридцатых годов. Причем не только нашей, но и заграничной: английских, французских и немецких танков. А машинист, вероятно, определив, что близится время прощания, перешел к самой интересной для Алекса части своего рассказа:
– Конечно, задание у меня было – разыскать Джокера. Ежели таковой существует в природе московского климата. Через кого я мог его разыскать? Безусловно, только через Марло. Нам хорошо были известны его собственные многолетние попытки выйти на Джокера. В частности, его поездка на Дальний Восток и поиски следов Джокера на месте падения сбитого «Боинга». А через кого я мог выйти на Марло? Ясно, что не через Харта. Потому что он не был нашим человеком. И, следовательно, ничего не знал о событиях, которые должны были произойти в Москве после того, как он отбыл бы в Штаты на отдых. Значит, через кого? Правильно, Джокер, даром что ты от меня отделен прослойкой из пяти вагонов. Только через Валентину. Она ведь, как только стала ездить по «горячим точкам», так люди Марло ее и потеряли. Так мой старый боевой товарищ, а ныне генерал Толмачев ее и завербовал. Ты не подумай чего плохого, Алекс. Она вам зла не желала. Ни тебе, ни Мартину. А просто это обычно так и кончается, то есть лишней кровью, когда женщина, и при этом настоящая женщина, а не спецпродукт, вдруг возомнит, что она может самостоятельно ходить по нашим тропам.
Вагон теперь болтало и трясло, как припадочного, выдавая адскую скорость, которую набрал состав.
А мимо проплывали теперь ангары с самолетами, выглядевшими трогательно, как детские игрушки, марок все тех же, тридцатых годов.
