– И, конечно, я легко затянул Марло этой идеей еще одной, решительной попыткой обнаружить Джокера. Потому что это была и его идея фикс. Я поселил его на двенадцатом этаже высотки на площади Восстания, и через двух горилл, которых предоставил мне мистер Круглый, мы распустили слух, что Марло-де пришили в какой-то напонятной драке. Но никто по этому делу так и не проявился. Мог бы засветиться ты, но тебя не было в городе. Так что зря кума хлопотала. Если под кумой понимать нас с Марло. Ну, а потом пришла и его очередь. На следующий день должна была начаться операция с внедрением кредиток «Глоб Экспресс», ну и со всеми прочими валютными прибамбасами. Марло быстро бы все понял, и, безусловно, первый, кого бы он вздернул прямо на вашем знаменитом сквере – был бы я, Блэквуд или О’Брайен, как тебе теперь будет угодно. Я убедил Марло, что отрицательный результат его и наших совместных поисков доказывает, что, по крайней мере, в нашем столетии, настоящего Джокера не существует. И предложил ему пройти инициацию, обряд посвящения в новую династию связных между монархами и первосвященниками. Он обожал подобные идеи и, разумеется, ухватился за мое предложение. Я заранее его предупредил, что вынужден буду немного его калечить. Что такова суть инициации, а шрамы-де только украшают настоящего мужчину. Он вернулся к себе домой, так как, может быть, что-то заподозрив, решил посоветоваться с Валентиной или с тобой. Но в ту же ночь я снова вызвал его в высотку и сказал, что инициация может произойти или немедленно, или никогда. Он согласился, а остальное было делом техники. Во время ритуального избиения Марло я нанес ему так называемое «смертельное касание» по печени. Оно было хорошо замаскировано среди града ритульных ударов, и сразу Марло ничего не почувствовал. Его хватило еще на то, чтобы самостоятельно добраться к себе домой и позвонить тебе. Да, Джокер, не удивляйся и не ищи больше никого. Когда Марло стало совсем плохо, он не мог не перебрать в памяти всю сцену квази-инициатии. И, вероятно, припомнил мой прием, в котором с опозданием, но опознал «смертельное касание». Марло тоже чему-то когда-то учился, и поэтому у него уже не было сомнения, что он обречен. И тогда он позвонил тебе. Естественно, что у человека за пару минут до смерти голос может быть сильно искажен. Поэтому ты и не узнал его. А я, еще когда пришел к нему первый раз знакомиться, заложил в его аппарат «жучка». Поэтому я тут же узнал о его звонке и послал по твоим следам Карнаухова. Ну, что еще? Может быть, тебе непонятно, почему Марло выражался столь загадочно, когда он звонил к верному человеку? Почему не сказал тебе все открытым текстом и, в частности, прямо не назвал тебя? Я вижу здесь только одну причину: он не знал точно, Джокер ли ты. Если нет, то, Марло понимал это, при первой же твоей попытке получить объяснения, ты был бы уничтожен. А если ты Джокер, так рассуждал он перед смертью, то и сам, без подсказки во всем разберешься. Так ведь оно и получилось, а, Джокер? Теперь ты во всем разобрался? А теперь давай прощаться. Судя по моей электронной карте, через минуту мы пересекаем магнитную отметку.
Динамик смолк, но почти сразу же и снова ожил:
– Да-a, ну а консьержку и Гарика я просто должен быть убрать. Когда консьержка-дура связала Карнаухова-дурака, я ведь в машине как раз напротив подъезда сидел и, разумеется, всю эту милую сцену видел. И когда эта имбецилка уже готова была бежать по инстанциям, пришлось мне быстренько выскочить из машины и успокоить ее. А что, скажи, оставалось мне делать с Гариком? Ведь стоило тебе заговорить с ним, и он указал бы на меня, как на человека, который заказал ему передать информацию Карнаухову. И если бы та деваха – ах хороша, Алекс! – не окликнула тебя в тот момент на площади, то пришлось бы мне резать сразу вас обоих: Гарика и тебя. Ну все, ковбой, до новых встреч в эфире. Да, уж до кучи, ты пойми, птенчик…Вы же считаете нас ультралевыми? Ультрареволюционерами? Нет, Джокер-неудачник, не так. Пока есть деньги – есть свобода. Какие там еще тоталитаризмы, Сталин, Гитлер? Ты что? Пока существует наличность, сильная личность всегда натянет государству. А значит, никакой тоталитаризм неосуществим. Мы хотим порубить наличность и посадить всех на единые кредитные карточки. И тут мы да, мы против неподконтрольности всего этого многомиллиардного стада. И, значит, вроде бы левые. Но ты пойми, что мы все-таки особые революционеры. Мы те, кто раз и навсегда сделает невозможными любые дальнейшие войны и революции. Надеюсь, ты уже понял, почему? Это же так просто, мистер Джокер, сэр. Чтобы подготовить какую-никакую войну или революцию, что необходимо в первую голову? Деньги, сэр. Большие деньги. А денег-то как раз больше – и не будет. Ловко?
И вот теперь динамик отключился окончательно. Вагон дернулся и начал сбавлять ход. Алекс понял, что Блэквуд нажал кнопку, отсоединившую его от поезда.
