парадоксы любви, а потому он и заблуждается, потому и выглядит в этой истории простофилей, ослом, которого дурачит наглая и коварная бабенка. Неужели он верит, что вдова способна подарить ему хоть капельку любви, хотя бы только питать в отношении него добрые чувства? О, как он заблуждается! Будь он немного опытнее и искушеннее и бери он пример со старших, видавших виды товарищей, он знал бы, что никакая любовь между юнцом и женщиной, которая вдвое, если не втрое, старше его заведомо невозможна. Во всяком случае подобная любовь, или как там еще ее назвать, весьма и весьма проблематична и непременно должна находиться под подозрением. Если складывается такая пара, можно без колебаний сказать, что матерая бабища задумала использовать по уши влюбленного в нее мальчишку в своих корыстных целях. Доказательства этой истины Руслан найдет и в собственной истории. Какое, например, отношение к теплым, сердечным чувствам, к куртуазности и пасторальности, к делам амура имеет наказ вдовы ударить камнем по голове Кики Морову? Свидетельствует ли это повеление отправиться фактически на верную гибель, что вдова Ознобкина безумно любит своего мальчика и не может без него жить?
Эти доводы Руслану показались неотразимыми. Он был потрясен. В его незрелой душе свершился грандиозный переворот, в результате которого, правда, не образовалось ничего, кроме дикой пустоты, жаждавшей и вместе с тем боявшейся заполнения. А Питирим Николаевич так увлекся воспитанием этого случайно попавшего в его руки юноши, что даже подзабыл о своих зловещих врагах Плинтусе и Шишигине, врагах, надо сказать, и рода человеческого. И его пылкие чувства к вдове поугасли заодно с представлявшимся ему бесспорным угасанием любви к ней со стороны поддавшегося мужской муштре Руслана. Он вдруг почувствовал, что ему не хватает семьи, настоящей, а не бредовой, какая у него была в образе старой вздорной мамаши и сумасшедшего брата. Но он тут же решил, что жениться и зачинать детей для него дело уже непригожее, запоздалое, а вот Руслан и заменит ему сына и этому сыну он посвятит остаток своих дней. Так что на пике своих внезапно достигших безоблачности отношений с Русланом Питирим Николаевич уже вполне купался в блаженстве, видя, что его приемный сын прислушивается к его мнению, ловит каждое его слово, верит ему и больше не порывается убежать к вдове.
Литератор и сам как-то похорошел, заделавшись кумиром для юноши, стал глаже, увереннее в себе, солиднее, бледность щек и внутренняя лихорадка сменились небольшим приятным румянцем и душевным покоем. И вот, прогуливаясь вечером и предаваясь содержательной беседе, они вдруг увидели, сами оставшись незамеченными, вдову Ознобкину в компании с Шишигиным. Питирим Николаевич, шагавший, как и подобает флагману, на полгруди впереди, от неожиданности споткнулся, мгновенно растеряв всю свою новообретенную солидность. Страх и ненависть с новой силой вспыхнули в его сердце. И оттого, что он чуть было не упал и вынужден был бросить на приемного сына исполненный мольбы о снисхождении к его неловкости и немощи взгляд, он воспринял Шишигина виновным с какой-то другой стороны, гораздо более серьезной, чем прежняя, ресторанная, сказавшаяся в неприличном звуке. В прошлый раз человек этот поднатужился, присев, да пустил ветра, а вместе с ветром надул безногого, но очень энергичного и подвижного гада, теперь же он выходил виновным в высшем смысле, и не столько перед ним, Питиримом Николаевичем, которого оскорбил, сколько вообще перед идеалами добра и справедливости. Эти идеалы здесь налицо уже потому, что Питирим Николаевич весь отдался воспитанию Руслана, своего приемного сына. Но может ли он отдаваться без остатка этому святому делу и после того, как на горизонте снова возник Шишигин? Может ли он, положивший открытость правилом своей педагогики и доселе ничего не утаивавший от приемного сына, и дальше жить в ореоле честности, если он даже помыслить не смеет о том, чтобы рассказать пареньку, как в одну злую ночь этот Шишигин, пукнув, наслал на него некоего змея, от которого ему, наставнику и любящему отцу, пришлось бесславно уносить ноги?
Нет, такое не рассказывают, и дай Бог, чтобы Руслан не прослышал о его позоре окольными путями. Западет в хрупкую душу сомнение в храбрости наставника, покажется юноше, склонному к максимализму, что его отец, хотя и стал жертвой жестокого фокуса, повел себя недостойно, как трус, — конец доверию! считайте, что в характере воспитанника появилась червоточинка и его жизнь, можно сказать, свернула к наклонной плоскости, нацелилась покатиться вниз, к пороку. И доказывай потом, что ты не слишком-то и виноват, что Шишигин этот, может быть, вовсе даже не человек, а злой кудесник, заклинатель змей и сам еще та зверюга, не какой-нибудь поднаторевший на цирковом обмане иллюзионист, а натуральный бес, искуситель, враг рода человеческого!
